Но рубцы и волдыри, покрывавшие руки и ноги Вайли, невозможно было игнорировать – настолько огромными, алыми и жестокими они были.
И их форма напоминала ладонь.
«Мне так жаль, что они так с тобой поступили, – передала Софи, прижимая кулак к груди, чтобы справиться с эмоциями. – Хотела бы я знать, как их остановить. Хотела бы я знать, что им нужно».
«Пойдем и узнаем», – передал Фитц, и кольца притянулись друг к другу, едва между ними потекла ментальная энергия.
Они подошли к постели, и Софи коснулась каменного плеча Тиргана.
– Передохните. Мы пришли помочь.
Тирган будто ее не услышал.
– Отпустите, – шепнула она. – Дайте мне попробовать.
Прошло восемь бесконечных секунд. Затем Тирган моргнул и повернулся.
– Он со мной не говорит, – прошептал он. – В его мыслях только холодная темнота.
– Может, подождать? – засомневалась Софи. – Не хочу заставлять Вайли, если он не готов.
– Я… – Тирган обернулся к постели и коснулся пальцами свободной руки висков Вайли.
– Все в порядке? – спросил Фитц.
– Не знаю, – на лице Тиргана читалась странная смесь облегчения, разочарования и страха. Повернувшись к Софи, он сказал: – Он хочет с тобой поговорить.
Глава 33
«Уже иду», – передала Софи Вайли, касаясь двумя пальцами его правого виска. Фитц коснулся левого, и вода Лин обрызгала их руки, когда они проникли в мысли Вайли.
Чернота казалась практически твердой – как будто она стала стеной. Но когда Софи передала: «Это я», барьер растекся, позволяя им погрузиться глубоко во мрак.
Чем дольше они падали, тем холоднее становились мысли Вайли, расплываясь ледяными пятнами, пока они не приземлились в теплоту, висящую среди пустоты. Из теней выбрался силуэт, отращивая руки, ноги и тело и постепенно превращаясь в мальчика.
– Привет, – он робко помахал рукой.
Дрожащими пальцами он возился с брошью, которая скрепляла голубую накидку – солнце из драгоценных камней с желтыми, рыжими и красными лучами. Его лицо было круглее, чем у Вайли, темные волосы – длиннее, и уложены они были в аккуратное афро. Но по лицу было понятно, кто он.
– Сколько тебе лет? – передала Софи.
Вайли почесал подбородок.
– Шесть.
– Почему он общается с нами в виде себя шестилетнего? – удивился Фитц.
– Наверное, это защитный механизм. Его отец сошел с ума, когда ему было где-то семь или восемь, значит, он вернулся в более спокойное и безопасное время.
– Я знал, что ты поймешь, – сказал ей шестилетний Вайли. – Тебе известно, каково это, когда есть «до» и «после».
Он вздрогнул, сказав это, и дрожь вызвала рост: Вайли вытянулся, его плечи и подбородок стали шире, а волосы втянулись, превращаясь в короткий ежик.
Он выглядел как упрямый подросток – но глаза у него были куда старше. Этот Вайли потерял и отца, и мать.