Не успели разведчики пережить эти неприятности, как сразу после поворота оказались в сильном водовороте. Их с огромной скоростью несло на скалы. Еще мгновение, и они врезались бы в стену. Девушки от отчаяния закрыли глаза. Однако земляне отдаваться на волю стихии не желали. Часть из них уперлась шестами в скалу, часть отталкивала плот в сторону. После почти десятиминутной борьбы им наконец удалось вырваться на гладкую воду. Все разведчики без сил рухнули на бревна. К счастью, трудности остались позади. Проток заканчивался, река разлилась по широкому руслу, неся плот по спокойной воде. Люди совершенно потеряли ориентацию во времени. Между тем ландшафт, окружавший их, значительно изменился. Берега снова стали ровными, пологими. Справа и слева росли низкие, густые и очень корявые деревья. На многих из них висели гроздья плодов. Они были самых различных форм и оттенков – круглые, продолговатые, изогнутые, а палитра – от темно-зеленого до бледно-фиолетового. Группа плыла уже больше часа по основному руслу, однако сад по-прежнему не кончался. Это был своего рода рай. Природа могла накормить здесь тысячи людей без малейших усилий.
– Саунт сказал, что здесь двести лет назад был какой-то биологический научно-исследовательский институт. Они выводили новые сорта плодовых деревьев. После взрыва многие растения получили сильную дозу облучения. В короткий срок они вытеснили их этой местности все другие деревья, – пояснил Кайнц.
– Не думаю, что тасконцам, проживающим здесь, от этого стало хуже, – вставил Ридле. – Без особых усилий можно заготовить продукты хоть на целый год.
– С одной маленькой поправкой – если фрукты, вообще, съедобны, – возразил Виола. – По последним исследованиям, в первые годы после взрыва в плодах находилось очень много радиоактивных веществ. Даже незначительное употребление их в пищу приводит к развитию различных заболеваний. В том числе и генного порядка.
– Да, вот еще что, – неожиданно вспомнил граф. – Крик предупреждал, чтобы никто из нас даже не пытался окунуться в этой реке. «После порогов она смертельна для всего живого» – это его слова. Тасконец говорил о каких-то пиланах.
– Пиланы? – удивленно переспросила Кроул. – Но это очень маленькие рыбки, длиной не более пяти сантиметров. В свое время это был деликатесный продукт. Таскона поставляла консервы и на Алан, и на Маору. Во всяком случае, в местных реках водились обитатели и покрупнее и поопаснее.
– Учитывая, что стало с маленькими симпатичными тапсанчиками, не удивлюсь превращению этих рыбок в грозных чудовищ, – усмехнулся де Креньян. – Под действием радиации за прошедшие двести лет здесь изменилось многое.