Друзья расположились в дальнем правом углу в самом конце большого просторного помещения. В случае необходимости они покинут музей, не привлекая ничьего внимания. На сцену вышел импозантный темноволосый молодой человек в белоснежном фраке. Элегантно взмахнув рукой, оливиец громко произнес:
— Дамы и господа, я приветствую вас на нашем ежегодном аукционе.
А зале послышались редкие, нестройные хлопки. Так на тираду морсвилца отреагировали новички. Постоянные посетители вели себя гораздо сдержаннее.
— Сегодня много лотов, — продолжил ведущий. — Поэтому мы начнем торги немедленно.
Как обычно, в самом начале продаются менее ценные экспонаты. Они довольно дешевы и покупаются быстрее. Старинные вазы, изящные статуэтки, чудом сохранившиеся ковры ручной работы. Порой даже не верилось, что этим вещам больше двухсот лет. Аукцион протекал спокойно, размеренно и… неинтересно.
Спустя примерно час землянам надоело слушать однообразные выкрики тасконца, и они направились к выходу.
Неожиданно по залу прокатился оживленный гул. Храбров тотчас обернулся. Девушка в изящном декольтированном платье вынесла на сцену длинный стальной клинок.
— Дамы и господа! — воскликнул оливиец. — Уникальный лот. На аукцион выставлен меч, который наемники Алана продали владельцу «Грехов и пороков» Нилу Броуну во время первой экспедиции. Экспонат конечно не древний, но необычайно дорогой. Это часть великой истории. Его лезвие не раз окроплялось человеческой кровью. Стартовая цена…
Сумма, названная морсвилцем, была астрономическая. Крис изумленно свистнул.
— Учитесь, — иронично заметил японец. — Вот так люди делают деньги.
— Кто бы мог подумать, что клинок Салаха будет столько стоить, — покачал головой Олесь.
— Человеческие пристрастия — вещь странная и труднообъяснимая, — проговорил Аято. — Уверен, предложение превысит начальную цену в два, а может и в три раза.
Самурай не ошибся. Меч достался седовласому пожилому аланцу в темных очках, сидящему в первом ряду. Небрежный жест рукой и телохранитель передал кейс организаторам горгов. Получив от тасконки клинок, мужчина довольно усмехнулся и стремительно покинул помещение. Другие экспонаты его не интересовали.
После посещения музея в душе русича остался какой-то неприятный осадок. То, чем они дорожили и гордились, теперь идет с молотка. Никакой этики и морали. Жажда наживы перешла все разумные пределы. И ведь страдает этим пороком не только Морсвил. Заражены подземная Таскона, Алан, Маора… Общество нуждается в серьезных переменах.
Прогулка под палящими лучами Сириуса удовольствие не из приятных. Улицы города быстро пустели. Местные жители и туристы спрятались в тени уютных кафе и ресторанчиков.