Автор
В далеком будущем, в роскошном особняке миллиардера Женина, шепелявка альевна - бывшая любовь его матери - снова появляется, вызывая нежелательные воспоминания. Теперь прошло много лет, и старик Женя пытается забыть её предательство, но новое возвращение не оставляет шанса на молчание....
Надо не забыть позвать уборщицу, чтобы всё тщательно вытерла здесь и прошлась хлоркой. — Я соскучилась по тебе. Да и по дочке. Хочу с ней увидеться. Но больше рисковать не буду и сделаю это лишь с твоего разрешения.
— Нет, — чеканю.
— Ну, бусь, — елейным голоском пытается заполучить своё. Опускает ладонь на моё плечо, и я тут же сбрасываю её, зло проговаривая:
— Ты, видимо, перепутала меня со своим мужем, — замечаю след от кольца на её левой руке. Американские замашки. И зачем сняла? Думала, я сразу кинусь к её ногам, узнав, что она одинока? — Не боишься, что он узнает?
Она сама отдёргивает ладонь.
— Раскусил.
— Поэтому ни одному твоему слову я не верю. Говори прямо, зачем пришла. Скажу честно, видеть твою физиономию я долго не хочу. Ты ведь улетишь, когда получишь своё? Бусик наверняка тебя ждет, — на последних словах усмехаюсь. Ну и херня эти прозвища. У нас со Сказочницей самые лучшие.
Не ванильные, оригинальные. И главное — по делу.
Только с «Жирафом» я не согласен.
— Тебя ведь не дочь интересует? — спрашиваю прямо.
— Почему же? Очень даже.
— Зачем тогда бросила её пару лет назад? Давай только без воды.
— То есть тебе неинтересно, почему я сбежала от тебя накануне свадьбы?
— Ты ведь сама сказала, что влюбилась. Сердцу не прикажешь, — говорю это, и, на удивление, на душе ни капли не паршиво. Хотя раньше задумывался, что я сделал не так? А сейчас так плевать. — Мне лишь хочется узнать, что тебе сделала наша ни в чём не повинная дочь.
Она закусывает губу и тут же кривится, пытаясь скрыть свои эмоции.
— Я влюбилась, — говорит очевидные вещи, — в иностранца. Но я ему с ребёнком была не нужна.
— Хоть бы сказала об этом мне, — цежу сквозь зубы. — Я бы её забрал.
— Я действовала наверняка, — хмыкает. — Мне срочно нужно было улететь. А у неё не было паспорта.
— Охеренная причина, — поражаюсь её логике. — И не отменяет того факта, почему ты не сказала мне.
— А может, не хотела, — болтает ногой. — Я ведь понимала, что она тебе не нужна. Как и мне. Зачем надо было вешать груз на нас обоих, когда её забрала бы какая-нибудь простушка, как твоя жена, и носилась с ней?
— С чего ты взяла, что она мне не нужна? — летит с претензией.
— Лишь для того, чтобы меня удержать. Думаешь, я не понимала этого?
— На хрен ты мне не сдалась.
— Сейчас — может быть. Но тогда… Пожарский, не строй из себя дурака, ты любил меня. Хотел со мной семьи. А я — нет.
