Поговорим завтра.
Кладя трубку, она почувствовала на себе взгляд Келлера. В глазах – упрек.
– Тебя что-то беспокоит, Говард?"
"– Да. Избыток средств связи.
– Как прикажешь понимать твои слова?
– Слишком много здесь телефонов. Звонок от Мартина – дурной знак, Лара.
– Сколько раз Пол Мартин вытаскивал нас из беды? Что-нибудь еще?
– Нет.
– Тем лучше. За работу!
* * *Филипп ждал за столиком. Не обращая внимания на восхищенные взоры, мисс Камерон прошла внутрь. При виде ее Адлер поднялся, и сердце Лары сладко заныло.
– Надеюсь, я не слишком опоздала?
– Ни на минуту. – Голос его чуть дрогнул. – Вы очаровательно выглядите!
Она простояла перед зеркалом не менее часа. Что надеть? Строгое платье? Элегантный костюм? Легкомысленную блузку? В конце концов предпочтение было отдано скромному туалету от Диор.
– Спасибо, Филипп.
Когда оба опустились в кресла, Адлер произнес:
– Чувствую себя как идиот.
– Но почему?
– Как-то не доходило. Вы – та самая Камерон!
Лара улыбнулась:
– Прошу простить.
– Господи! Отели, небоскребы, торговые комплексы! Разъезжая по стране, я повсюду слышал ваше имя!
– Вот и хорошо. Значит, не успели меня забыть.
Адлер пристальным взглядом изучал ее лицо.
– Мне не нужны какие-то напоминания. Люди только и говорят что о вашей красоте. Не надоело?
Лара раскрыла рот, чтобы ответить: пусть их, но фраза прозвучала так:
– Вы женаты? – Она прикусила кончик языка.
Губы Адлера дрогнули в улыбке.
– Нет. Семейная жизнь не для меня.
– Почему же? – Лара на секунду задержала дыхание. Но ведь он не...
– Потому что большую часть года я провожу на гастролях. Сегодня – Будапешт, завтра – Берлин, Париж или Токио...
Она с облегчением вздохнула.
– Все ясно. Расскажите о себе, Филипп.
– Что вас интересует?
– Все.
– О, тогда запаситесь терпением минут хотя бы на пять. – Адлер засмеялся.
– Нет, серьезно. Пожалуйста!
Он сделал глубокий вдох.
– Родители – коренные венцы. Отец был дирижером, мать преподавала музыку. В страхе перед армадами Гитлера они оставили насиженные места, перебрались в Бостон. Там-то я и появился на свет.
– Вы всегда знали, что станете пианистом?
– Всегда.
Пятилетним мальчиком он сидит за фортепиано, терпеливо отрабатывая упражнение за упражнением. В комнату с яростным криком врывается отец:
– Нет, нет и нет! Ты что, до сих пор не в состоянии отличить минор от мажора? – Тонкий, покрытый черными волосами палец тычет в линейки нотного стана. – Здесь же минор. Ми-нор! Неужели не ясно?
– Папочка, можно, я пойду? Ну пожалуйста! Меня ждут друзья.
– Обойдешься. Сиди и тренируй руку.
Восьмой по счету день рождения. После четырех часов непрерывной, умоисступляющей игры вспыхнула ссора с родителями.
– Ненавижу этот рояль! – Из глаз брызнули слезы. – Больше я за него не сяду.