Лара Камерон – королева строительной империи, достигшая вершины успеха любой ценой. Красивая, богатая и властная, она готова пожертвовать всем ради своих амбиций. Но каждый взлет влечет за собой падение, и настоящее испытание только начинается для той, кто привык побеждать.
Когда в ходе переговоров выяснилось, что муниципальный совет против застройки участка в Куинсе, Лара с ходу сочинила трогательную историю о своей несуществующей дочке, ради благополучия которой затеян весь проект...»
«...Узнав об отказе жильцов „Дорчестер апартментс“ освободить здание, мисс Камерон заселила пустовавшие квартиры уличными бродягами...»
И так далее.
Лара перевернула последнюю страницу и погрузилась в долгое раздумье. Затем сняла трубку, вызвала к себе Говарда Келлера.
– Мне нужны «Дан энд Брэдстрит»[38], пусть поинтересуются Генри Зайнфельдом, владельцем «Кендаллайт-пресс».
– Понял.
Четверть часа спустя Келлер доложил:
– Рейтинг Зайнфельда числится в группе С.
– Что это значит?
– Низший из всех возможных. Группа D – уже плохо, немногие банки решатся предоставить ей кредит, а С на четыре пункта ниже. Хороший порыв ветра – и от «Кендаллайт-пресс» останется один дырокол. Зайнфельд еле сводит концы с концами.
– Еще раз спасибо, Говард.
Она позвонила своему адвокату, Терри Хиллу.
– Терри, вы не задумывались о том, чтобы стать книгоиздателем?
– Как прикажете это понимать, мисс Камерон?
– Я хочу, чтобы вы купили «Кендаллайт-пресс», на себя. Владелец – Генри Зайнфельд.
– Без проблем. Какую сумму вы готовы заплатить?
– Начните с пятисот тысяч. Заупрямится – можете предложить миллион. Сделка должна включать в себя все права на стоящую в планах издательства литературу. Мое имя не упоминайте.
* * *Издательский дом «Кендаллайт-пресс» находился в старом, обветшавшем здании на Тридцать четвертой улице. Генри Зайнфельд занимал скромный кабинет, перед которым, в тесном закутке, сидела секретарша.
– К вам мистер Хилл, – приоткрыв дверь, известила она своего патрона.
– Пусть заходит.
О визите Терри Хилл предупредил Зайнфельда еще утром, по телефону.
– Чем могу служить, мистер Хилл? – Владелец издательства стоял возле окна.
– Я представляю интересы немецкой компании, которая испытывает желание купить ваш бизнес.
Зайнфельд раскурил толстую сигару, со вкусом пыхнул дымком.
– Мой бизнес не продается.
– Какая досада! Немцы очень хотят прорваться на американский рынок и считают, что «Кендаллайт-пресс» даст им прекрасную возможность для этого.
– Свое издательство я создавал по кирпичику, мистер Хилл. Для меня оно все равно что родное дитя. О продаже и речи идти не может.
– Понимаю и уважаю ваши чувства, – почтительно сказал Хилл. – Из симпатии к ним готов предложить пятьсот тысяч долларов.
Зайнфельд едва не поперхнулся дымом.
