Для любого дроу, даже самого маленького, обмануть кристалл правды не составит особого труда. Не увольнять же мне теперь всех без разбора? Всех на шахты не выгонишь. И продать нельзя: как минимум год они ещё должны оставаться с нами, в статусе рабов.
Пока я пребывал в мрачных размышлениях, Тай подошёл ко мне вплотную и неожиданно опустился передо мной на колени.
– Господин Дерек Дилентайн, я смиренно прошу вас дать мне разрешение на активное ухаживание за вашей женой, герцогиней Анастасией. Прошу не препятствовать мне в этом, и дать мне шанс стать членом вашей семьи. Обещаю всегда относиться к вам с уважением, как к старшему мужу. Перед небом и землёй клянусь, что люблю Анастасию всей душой и всем сердцем, и буду беречь и защищать её до последнего вздоха, – произнёс он, буравя меня напряжённым взглядом, в котором я видел затаённый страх, что ему откажут в этой просьбе.
– Я знаю о твоих чувствах к Тасе, Тайлиэль, – сухо ответил я, буравя этого эльфа взглядом и думая о том, не он ли вывел из строя мой магический кристалл и подложил записку. Пожалуй, сейчас я подозревал всех и каждого, за исключением Сая и Закари. А от этого наглого ушлого эльфа можно ожидать чего угодно. – Но сейчас ты выбрал крайне неудачное время для признаний и просьб.
– Что-то случилось? – встревожился он. Вроде искренне. Он поднялся на ноги, а я продолжал пристально на него смотреть, пытаясь уловить хотя бы намёк на притворство.
– Вот, держи, – я положил перед ним на стол раскрытый блокнот и карандаш.
– Зачем? – сильно удивился он.
– Напиши то, что ты мне сейчас сказал – свою просьбу принять тебя в семью, а также клятву беречь и защищать Тасю до последнего вздоха, – ответил я.
Тай был озадачен и посмотрел на меня с сомнением – в своём ли я уме. Но требование выполнил.
А я внимательно уставился на то, что он написал, изучая его почерк.
– Что, ищешь ошибки? Или запятые не в тех местах? – не удержался от иронии Тай.
Вместо ответа я достал из тумбочки записку от Римейны и дал ему, внимательно наблюдая за его реакцией.
По мере прочтения на лице Тая заиграли желваки, а в глазах вспыхнули молнии. Либо он был искренен в своём возмущении, либо в моём поместье пропадает гениальный актёр вселенского уровня.
– Это писала не Римейна. Не её почерк, – он дотошно покрутил бумажку в руках, изучая со всех сторон, и даже понюхал её.
– Я знаю, – кивнул я.
– Постой, неужели ты думал, что это я написал, под её диктовку? – опешил он, и его лицо пошло красными пятнами.
