– Выходил кто-то из машины?
– Не понял. Она из-за руля вылезла, а дальше не увидел. В кусты куда-то.
– Ну… В тех краях. За деревьями особо не разглядеть, глаза слабые у меня. А что случилось-то?
– Дядя Мурад! Вспомни, пожалуйста! Когда это точно было?! В сентябре шли дожди. А шестнадцатого – развиднелось, и норд-ост еще дул…
– Солнце в тот день точно было. И ветер, – кивнул тот.
– А марку машины точно не скажешь? «Дэу»? «Тойота»? «Ниссан»? «Форд»?
– Нет, дорогой. Не знаю я их.
– А как женщина выглядела?
– Ну как разглядеть отсюда? Я только увидел, что сиськи и волосы, вроде, длинные. Светлые.
«Какого черта я не поднялся на гору еще тогда? Когда приехал на похороны?!» – в бессильной ярости подумал Денис.
– Диня, так в чем дело?
– Не знаю я пока, дядя Мурад.
Тот взглянул в его потерянное лицо. Достал пачку неизменного «Беломора». Сочувственно предложил:
– Не поможет, – помотал головой Денис.
И побрел обратно к калитке.
Наследников Азиз терпеть не мог. Что за люди: похороны пока достойно не провели, а к нему бегут. В глазах алчность: сколько денег им покойный оставил?
Москвич, Денис Богатов, первый раз явился на следующий день после погребения отца. Все чин чином: и справку о смерти предъявил, и завещание – все, мол, ему отписано. И сразу, конечно, вопрос: сколько у отца денег на счету. Азиз сказал строго: закон есть закон, приходи через полгода.
Но двух недель не прошло – а наследник снова притащился. Сначала Азиз вовсе не хотел разговаривать, но ушлый столичный житель секретаршу его обаял – та лично стала ходатайствовать, мол, «у человека особый случай».
– За конфеты готова продаться, – упрекнул. – Ладно. Пусть заходит.
В принципе и сам был не прочь заработать. Если человеку настолько любопытно – пусть простимулирует, и он запрос в банк хоть сегодня отправит.
– Забрать деньги – все равно никак. Пока срок не подойдет.
Звучало, надо признать, складно. Да и доводилось Азизу наследников огорошивать. Только в их поселке знал двоих: отдали все накопления мошенникам и молчали в тряпочку до самой смерти. Детишки безутешные потом орали: «У матери три миллиона скоплено было! Сама говорила!»
Но старики – они как дети. Нашкодят – и потом сидят тихо, чтоб не ругали.
А тут, как уверял Денис, ситуация похлеще:
– Я отцу сам перевел тридцать восемь миллионов. Вот выписка со счета (продемонстрировал). Налоговая декларация тоже имеется – заработок законный, я занимаюсь инвестициями. Собирались покупать ему дом, внесли задаток.
