Когда завыли сирены (вот зачем с ними на труп выезжать?), мальчик заворочался, пришлось гладить, полусонного, по спинке. Дальше во дворе громко разговаривали, потом в дом с грохотом ввалились, начали на кухне шуметь. Митя вздрагивал, Садовникова шептала ему на ушко:
– Это телевизор! Спи, спи.
Тело увезли и окончательно угомонились только к четырем утра.
Таня вышла на кухню. Денис выглядел совсем обессиленным, но, увидев ее, сразу вскочил:
– Танюша, чайку? Вина?
– Вино прекрасно оттенит наш идеальный отпуск, – не удержалась от сарказма.
– Прости, – ответил покаянно.
– Ладно. Я сама согласилась. Главное, чтоб Митька ничего не узнал.
– Яму они закапывать запретили. Сказали, эксперты приедут завтра. Может, вам прямо с утра улететь? Не выходя во двор?
– С меня подписку о невыезде взяли, – усмехнулся.
– Наталью убили пару недель назад. Я тоже в это время здесь был, как ты понимаешь.
– Вообще обалдели. А от чего она умерла?
– На голове рубленая рана. Местный Пинкертон придумал прекрасную версию: что я хотел любой ценой воспрепятствовать счастью отца.
– Ага. Даже обсуждали, что можно под стражу взять. Но здравый смысл возобладал.
Больше всего на свете Татьяне сейчас хотелось оказаться на другом конце земного шара. Но подошла к холодильнику, достала бутылку вина, протянула Денису штопор:
– Мне завтра за руль с утра.
– Ничего. Один бокал выветрится.
Сама выпила залпом, в голове сразу зашумело, язык стал тяжелым.
– Ты рассказал им? Про калитку? Про машину?
– Да. Но все против меня обращали. Как я мог не заметить – еще когда на похороны приезжал, – что замок сбит. Почему тогда же внимание не обратил, что земля в огороде свежая.
– Тебе разве до того было?
– И на это ответили. «Не ребенок ведь умер, отец престарелый. Чего голову терять?»
– Ужас. Мне, кстати, еще вчера показалось: пованивает у вас на участке. Но я решила: так сырость пахнет.
– Да, могила была совсем неглубокой. Метр от силы. Запах мог пробиваться.
– Диня, но что случилось?
– Если отбросить версию о моем участии… и исходить из той информации, что есть… Многие в поселке знали: отец собирается покупать дом. Наталья общалась с ним близко. Насколько близко – мы не знаем, но могла выведать: деньги у него на личном счету. Решила их отжать. Привлекла сообщников. Но что-то с ними не поделила.
– Мне Валерочка рассказывал: мошенники никогда не убивают.
– Ради тридцати восьми миллионов могли сделать исключение, – вздохнул горько.