Пристально и внимательно. Глаза у него ясные. Чистые глаза. Смотрит на меня. Губы сжал. Голову набок наклонил.
То ли от моего взгляда холодом смертельным веяло, то ли сообразил он, что я хороню себя сейчас. Что он про меня думал, не знаю. Но, встретившись взглядом со мной, этот матерый мужичище потускнел как-то. Хохочут все вокруг него. Хмель в счастливых головах играет, а он угрюмый сидит, в пол смотрит. Мне его даже жалко стало. Зачем человеку своим взглядом вечер испортил?
Долго ли, коротко ли, встали они, к выходу идут.
Тот, который самый большой, последним. У самой двери останавливается, исподлобья на меня смотрит, потом вдруг всей тушей своей гигантской к моему столу двинулся. Грозный, как разгневанный танк. Челюсть моя так и заныла в предчувствии зубодробительного удара. Страха во мне никакого. Бей, австрияк, вечер я тебе крепко испохабил. У нас за это неизменно по морде бьют. Традиция такая.
Подходит. Весь свет мне исполинским своим животом загородил. Бей, австрияк! Я сопротивляться не буду. Бей, не милуй! Рука его тяжелая, пудовая, на мое плечо левое легла и слегка сжала его.
И по той руке вроде как человеческое участие потекло. Своей правой рукой стиснул я руку его. Сжал благодарно. В глаза ему не смотрю. Не знаю почему. Голову над столом склонил. А он к выходу пошел, неуклюжий, не оборачиваясь. Чужой человек. Другой планеты существо.
А ведь тоже человек. Добрый. Добрее меня. Стократ добрее.
6
Что происходит со мной? Что за перемены? Что за скачки? Лучше мне. От пива, наверное. А может, от прикосновения широкой мозолистой лапы, что меня по плечу потрепала, на краю пропасти удержала.
Однако что же со мной было? Отчего свет белый для меня померк? Может, именно это слабые люди угрызениями совести называют? Нет, конечно. Нет у меня совести, потому не мучает она меня."
"И чего мучить? С какой стати? Младшего лидера предал? Хороший он человек. Но не я его, так он бы меня на конвейер поставил. Работа у нас такая. Выдав Младшего лидера, я ГРУ от всяких случайностей оградил.
За такие вещи в Центральном Комитете Кир спасибо говорит. Увезут Младшего лидера, нового пришлют. Стоит ли из-за этого расстраиваться? Если бы каждый волю своим чувствам давал, система давно бы рухнула. А так она стоит и крепнет. И сильна она тем, что избавляется немедленно от любого расслабившегося. От любого, кто своим чувствам волю дает.
Но не расслабился ли я сам? Несомненно. А видел ли кто меня? Возможно. Можно ли было со стороны мои переживания увидеть? Конечно.
