Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Не так ли, Фуше?
Что-то вспыхнуло в глубине глаз Фуше и быстро погасло. По-прежнему спокойным тоном он пробормотал:
– Именно так.
Габриель не могла понять, о чем идет речь, и беспомощно посмотрела на Кэма. Проигнорировав эту немую мольбу, герцог демонстративно взглянул на часы.
– Мы пропустим прибой, если не поторопимся, – сказал он, обращаясь к Фоксу.
– Прибой? – пробормотал Фуше.
– Да, – ответил Кэм. – Я доставлю мистера Фокса домой на своей яхте. Если я не ошибаюсь, к этому времени она должна была достигнуть Руана.
– Вам нужно быть осторожными, – между делом заметил Фуше, – чтобы не стать мишенью для французских мушкетов.
– Это маловероятно, – сказал Кэм. – Нам предоставили французский эскорт, который будет сопровождать нас до побережья Нормандии. Первый консул настоял на этом. Он хочет, чтобы мистеру Фоксу ничто не угрожало.
Если в этих словах и было предупреждение, Фуше, казалось, не обратил на него внимания. Переводя взгляд с Талейрана на Фокса, он сказал:
– Полагаю, ваши переговоры были плодотворными?
– Очень, – многозначительно произнес Фокс.
– И так быстро завершились? – поинтересовался Фуше.
С такой же иронией Талейран ответил:
– Дипломатия требует времени. Это только начало.
Габриель пришлось подавить подступающую истерику. Она чувствовала, что каждое слово, каждая поднятая бровь или беспечная улыбка – это выпад или защита. Девушка не могла понять этой битвы, но об одном она точно не забыла.
– А как же мой дедушка? – спросила она.
Фуше взглянул на бумагу, которую держал в руках.
– В этом карнете нет никаких упоминаний о Маскароне, – сказал он вежливым тоном немного скучающего человека.
– Кэм?! – взмолилась Габриель.
– Маскарон – гражданин Франции, – сказал герцог. – Я не вижу причин, по которым он мог бы изъявить желание поехать в Англию. Но даже если бы они были, мои полномочия не простираются так далеко.
Габриель ошеломленно уставилась на мужа. Сдавленным голосом она сказала:
– Я не могу, не хочу без него ехать.
– Но ты поедешь, – возразил Кэм тоном, который был слишком хорошо знаком Габриель. Она задрожала от страха, когда тем же тоном он продолжил: – Сам первый консул издал соответствующее предписание.
– Ты… ты действительно был у Бонапарта? – запинаясь, вымолвила Габриель.
Кэм придвинул для жены кресло, и она опустилась в него. Только тогда джентльмены тоже сели.
– К счастью, – сказал Кэм, – взгляды первого консула на женщин в точности совпадают с моими.
