А кто еще может желать смерти мальчишке? Вопрос… Пока с наследством ничего не решено, за ним нужно приглядеть.
Бестужев залпом допил коньяк и потянулся к телефону:
— Антон? Установи наблюдение за особняком Орлова. Круглосуточно. Ничего не предпринимать, просто следить.
Князь сбросил вызов и откинулся в кресле. На столе лежали бумаги — доклады, отчёты, донесения. Где-то среди них прячутся ответы. Должны прятаться.
— Посмотрим, чего ты добиваешься, Кирилл, — пробормотал князь, разглядывая последние отблески заката на хрустале пустого бокала.
— Посмотрим.
В его голосе смешались усталость и странная теплота. Как ни крути, а мальчишка ему нравился. Напоминал его самого в молодости — такой же упрямый, дерзкий, себе на уме. Может, поэтому и тревожило всё это так сильно.
Бестужев знал по опыту — самые страшные удары часто приходят от тех, кого считаешь своим.
Но сейчас… Что-то ускользало от его понимания. Что-то важное крылось за всеми этими странностями вокруг молодого графа. И князь намерен был докопаться до сути, чего бы это ни стоило.
— Филипп! — снова позвал он. — Ещё коньяка. И принеси папку с отчётами жандармерии.
* * *Глава 21
Каждая минута сегодня вечером была дорога. Потому Пётр Алексеевич Бестужев настоял, чтобы домой я возвращался на его автомобиле.
Водитель молча вырулил с территории особняка. Машина стала набирать скорость, а я, заметив, как за нами выезжает микроавтобус с бойцами бестужевской гвардии, посмотрел на футляр с кинжалом.
Он лежал на заднем сидении. Рядом со мной.
Касался бархатным боком бедра. Запорный крючок я так и не откинул, поэтому футляр был закрыт.
Когда его внесли в кабинет Бестужева, меня магнитом потянуло к нему. Хотелось разломать коробку и сжать пальцы на рукояти. Дух устремился сквозь ткань и дерево футляра…
Вот тут меня и отрезвило. Словно по голове тюкнуло. Ощущение своего артефакта пропало, стоило ауре приблизиться к нему. Это был мой артефакт. Тот самый. Но что-то с ним было не то.
При Бестужеве я не стал показывать истинных чувств.
Ни того, что удивился, ни того, что насторожился. Пусть думает, что я дорвался до игрушки, но сдержал жажду, даже жадность, коллекционера.
Сейчас же, пока я один, пришло время проверить, почему возникло чувство чужеродности. Что не так с кинжалом?
Пальцы откинули запорный крючок. Крышка послушно открылась, и бронзовое лезвие блеснуло в темноте автомобильного салона.
Да, именно блеснуло — то пробежали магические блики. Я взял свою ауру под контроль.
