Голова ее была опущена, словно тонкая шея не могла удержать их веса, плечи поникли, и вся фигура девушки выражала полное отчаяние и безысходность.
Купец сделал знак, и слуга быстрым движением распустил на плечах девушки завязки, удерживавшие ее балахон. Грубая мешковина упала на помост, и мужчины не смогли удержать возгласов одобрения.
– Сложена как настоящая богиня, а вот с головой… – в очередной раз повторил купец. Слуга отбросил волосы с ее лица, у Ал-Тора перехватило дыхание.
Девушка действительно была красавицей.
Тонкий, прямой нос, ровные брови, изогнутые правильной дугой, высокие скулы, полные, чувственные губы, нежный подбородок и огромные, черные, как ночь в степи, глаза, в обрамлении длинных, пушистых ресниц.
Ал-Тор медленно опустил взгляд и с трудом перевел дыхание. Она и вправду была сложена как богиня. Хрупкие плечи, близко посаженные полушария грудей с темными сосками, осиная талия, плавная амфора широких бедер и сильные, длинные ноги танцовщицы с удивительно маленькими ступнями.
Юноша нетерпеливо повернулся к казначею.
– Ты говорил, что можешь проверить, что у нее с головой, так сделай это.
– Загорелось ретивое, – радостно ответил старик и, медленно поднявшись, подошел к помосту.
Немного помолчав, он прокашлялся и неожиданно заговорил на непонятном языке. По мере того как старик говорил, глаза девушки, и без того огромные, раскрывались все шире и шире. Неожиданно она ответила. Голос ее зазвучал как маленький серебряный бубенчик, речь текла плавно, словно река.
"
"Старик что-то спросил, и девушка ответила. Их диалог продолжался уже четверть колокола. Старик то и дело замолкал, с трудом припоминая нужные слова, а девушка, словно проснувшись от долгого сна, вся подалась вперед и молитвенно сложив руки на груди, не сводила с него глаз. Наконец, казначей что-то произнес, и после его слов она бросила взгляд на Ал-Тора.
Он ответил ей прямым, честным взглядом, в котором светилось неприкрытое восхищение. Девушка медленно опустила глаза и залилась нежным румянцем, тихо прошептав что-то в ответ на вопрос старика.
Казначей удовлетворенно кивнул и, медленно повернувшись, вернулся к столу.
– Сколько? – коротко спросил старик, глядя на купца.
– Откровенно говоря, я даже не знаю, как быть. Вы первый, с кем она заговорила и вообще ожила. Я уж думал, придется сбыть ее на конюшни для черной работы, да все жалко было, такая красавица. Но теперь, даже и не знаю, если вы не купите, она просто зачахнет, как цветок.
