Жалят… Гриверы… Услышав слова, от которых веяло чем-то зловещим, он уже не был уверен, что хочет знать подробности.
Чак пожал плечами и, закатив глаза, отвернулся.
Томас досадливо вздохнул и вновь прислонился к дереву.
– Сдается, ты знаешь не намного больше меня, – слукавил он.
Его амнезия была очень странной. Томас помнил, как устроен мир в общем и целом, но многие детали – например, лица людей и их имена – напрочь вылетели из головы. Как если бы в новой книге отсутствовало каждое десятое слово, отчего смысл понять невозможно.
Томас не помнил даже своего возраста.
– Чак… как ты думаешь, сколько мне лет?
Мальчик окинул его взглядом с ног до головы.
– Я бы сказал, шестнадцать. Рост примерно метр восемьдесят, шатен… если тебя это интересует. А еще: ты выглядишь хуже, чем обжаренный на костре кусок печенки. – Он хихикнул.
Томас был поражен настолько, что последних слов уже не слышал. Шестнадцать?! Неужели ему всего шестнадцать? Он-то ощущал себя куда более взрослым.
– Ты серьезно? – Он умолк, пытаясь подобрать нужное слово.
– Как…
Томас почувствовал себя совсем плохо.
– Успокойся. Первые дни будет очень погано, потом привыкнешь. Как я, например. Всяко лучше, чем жить в куче кланка. – Он искоса посмотрел на Томаса, будто ожидая нового вопроса. – Кланком мы называем дерьмо. Когда дерьмо падает в ночной горшок, оно издает звук, похожий на «кланк».
Томас уставился на Чака, не веря ушам.
– Офигеть, – только и смог он вымолвить."
"Томас встал, прошел мимо Чака и направился к обветшалому дому, который нелепым пятном выделялся на фоне массивной каменной стены.
Определение «развалина» подходило к его внешнему виду, пожалуй, лучше всего: в высоту дом выглядел как трех– или четырехэтажное здание, но складывалось впечатление, что он в любую минуту готов завалиться. Судя по нелепому нагромождению балок, досок, окон и толстых веревок, дом, видимо, сколотили в большой спешке.
Проходя через площадь, Томас уловил отчетливый запах дыма и аромат жарящегося на огне мяса.
В животе заурчало. Теперь, когда Томас узнал, что кричал всего лишь покусанный мальчик, ему стало легче. Конечно, если не думать, кто именно покусал…
– Как тебя зовут? – спросил Чак, стараясь поспеть за Томасом.
– Что?
– Твое имя. Ты нам до сих пор не сказал. Наверняка ты его помнишь.
– Томас.
Он едва слышал собственный голос. Его мысли направились в новое русло: если Чак прав, тогда Томас только что выявил нечто общее между обитателями Глэйда.
