Прошло пять лет с тех пор, как я сменила имя. Пять лет бегства, безнадежного отчаяния и борьбы, в том числе с самой собой. Пять лет, в которые если я и думала о нем, то исключительно с пометкой «забыть, нельзя простить».Но прошлое настигает меня там, где я не ожидала. И мои демоны снова начинают терзать изнутри. Вот только я изменилась, и никому больше не позволю сломать себя или свою жизнь.И я объявляю войну....
Похоже, «(без) Право на ошибку» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А потом прошла на середину комнаты и остановилась:
— Вызывали?
— Ага, постоять в десяти метрах от меня, — раздраженно отреагировал мужчина, уткнувшийся в очередные бумаги, — Пройди и сядь.
Я приблизилась к креслу, на котором сидела уже однажды, и постаралась взять себя в руки. Ну, страшнее, чем на собеседовании, не будет.
Я вдруг успокоилась.
А Михаил вскинул голову, медленно обвел взглядом, чуть поморщился — ну и что ему не по нраву?! — и буркнул.
— Стенографией владеешь?
— Н-немного…
Снова раздраженный вздох.
"— Нина уехала на пару часов, — ого, неужто мне соизволили объяснить что-то? — Она обычно записывает разные детали проектов, которые я проговариваю, мысли, приходящие в голову — все подряд. А потом формирует из этого отчет и служебную записку. Самому мне неудобно, — закончил почти сварливо.
Понятно.
Нужно выступить в роли диктофона — у нашего гения творческий всплеск.
Странно, что его это так раздражает и даже смущает. Или мне показалось?
Чуть тряхнула головой, избавляясь от глупых мыслей, взяла ручку и всем своим видом продемонстрировала готовность к работе и прорву энергии.
Спустя сорок минут, когда я выползала из кабинета, энергии во мне не оставалось ни капли.
Веринский говорил не просто быстро и сбивчиво — он сыпал терминами, неожиданными всплесками агрессии — направленной не на меня, а просто вовне — задумчивыми, порой даже философскими рассуждениями, идеями и предположениями. Первые мгновения я любовалась его сумасшедшей энергетикой, экспрессией, с которой он ходил по кабинету.
Я вернулась к себе в угол и просто рухнула за стол.
Посмотрела на каракули, которым был испещрена чуть ли не половина блокнота, вздохнула, сделала себе кофе — хотя бы в этом меня не ограничивали никогда — и уселась за компьютер, решив сначала переписать весь этот сумбур, а потом уже разбить его на тезисы и логически связанные куски.
И так погрузилась в работу, что даже не заметила, как надо мной навис заместитель Михаила, Артем.
С которым мы, кстати, пересекались довольно часто.
Точнее, он постоянно зачем-то подходил к моему столу, одаривал чуть пошловатыми комплиментами, мальчишеской улыбкой, а иногда — шоколадкой, чем неизменно вгонял меня в ступор.
