Автор
Накануне свадьбы я узнала, что у моего жениха двойная жизнь и другая женщина. Я не была готова к новым отношениям, но у судьбы свои планы. Босс моего бывшего, хронически женатый властный мужчина, решил всё по-своему. И теперь я беременна от чужого мужа, ставшего в один момент самым близким и родным, но у этой сказки несчастливый финал. Или нет? Содержит нецензурную брань....
– Ты плохо знаешь Лёню, – шепчет едва слышно и зябко поводит плечами.
– У тебя коньяк есть? – спрашиваю, а Варя взмахивает рукой в сторону комнаты.
– Там бар. Но зачем тебе коньяк?
За дверью тихая возня, и вскоре всё стихает, погружая нас с Варей в вязкую тишину.
– Ты выпить хочешь? – уточняет."
"– Я за рулём, мне нельзя. А тебе нужно.
– Но я не…
– Нужно, слышишь? – я кладу ладони ей на щёки и, наклонившись, в глаза заглядываю. – Необходимо.
В комнате обнаруживается неплохой бар, я достаю бутылку коньяка и бокал.
– Спасибо, – говорит, обнимая двумя ладошками бокал. – Не за коньяк, за то, что приехал.
Снова отворачивается, словно ей стыдно на меня смотреть.
– Он… мне не надо было Лёне дверь открывать, но решила, что лучше так, чем привлекать внимание соседей. Я всё-таки неисправимая идиотка.
Она ругает саму себя и всё-таки делает глоток коньяка. Морщится, второй делает, но на третий её не хватает, а я не настаиваю.
– Можно я выговорюсь? – жалобно спрашивает и, затаив дыхание, ждёт моего ответа.
Я прикрываю глаза, присаживаюсь на низкий пуф напротив дивана. Получив разрешение, Варя, сначала робко, зажимаясь, но с каждой минутой всё смелее вываливает на меня всё, что случилось этим вечером.
Не понимает, что доводит меня до исступления своим рассказом. Всё сильнее провоцирует во мне желание убить Леонида.
Наверное, у него тоже была истерика. Не каждый мужик умеет справляться с отказами. Но всему есть границы.
Варя всхлипывает и допивает коньяк. Закончив тяжёлый рассказ, она кажется опустошённой, выпотрошенной. Её прекрасные, самые красивые в мире глаза слипаются. Варвара усыпает, а я присаживаюсь на диван рядом с ней и укладываю голову себе на грудь, обнимаю почти дружески.
– Уезжай, Дима. Тебя, наверное, ждут, – просит сквозь сон, а я целую её во влажный от пота висок.
– Я сам разберусь, куда мне ехать и кто меня ждёт. А теперь молчи и засыпай.
Она снова слушается, внезапно покорная. Несколько минут проходит, пока её дыхание выравнивается, становится размеренным и глубоким.
