— Где гости? Кто-нибудь вообще знает об этом? Ну, хоть кто-нибудь кроме Теней?
Кхагар смотрел на меня взглядом, в котором буквально читалось: «Очнись, мы злодеи, у нас только враги».
— Значит, никого? — я вздохнула, махнув рукой в сторону зала. — Даже какой-нибудь крошечной группы зрителей, которые бы аплодировали в нужные моменты?
— Зачем нам зрители? — он пожал плечами, как будто это был самый нелепый вопрос, который я могла задать. — Это про нас, Хелен. Не про них.
Эти слова неожиданно вызвали у меня странное тепло в груди.
Я быстро отвернулась, притворяясь, что рассматриваю отвратительные гирлянды.
Сама церемония началась через несколько часов. Меня одели в платье, которое явно создавалось для кого-то с фантазией похлеще моей. Тёмно-красное, с длинным шлейфом, оно скорее напоминало наряд для жрицы, чем для невесты. Но когда я посмотрела в зеркало, то должна была признать — выглядело оно чертовски хорошо. Даже я сама себе понравилась.
Дормор стоял в центре зала, ожидая меня. Его присутствие было таким сильным, что даже Тени, которые обычно старались не отсвечивать, выглядели как-то потерянно.
Когда я подошла ближе, он протянул мне руку, его глаза блестели тёплым светом.
— Ты… красивая, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли насмешки. Это было честно, даже немного трогательно.
Я посмотрела на него, и на миг весь мир замер. Только мы двое, стоящие в центре этого странного замка, с таким количеством несказанных слов между нами.
— Ну, — начала я, пытаясь вернуть себе контроль.
— Давай уже закончим это, пока я не передумала.
Он усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого поднял мою руку к своим губам и поцеловал её.
Церемония была короткой. Без длинных речей, без излишних формальностей. В какой-то момент я даже подумала, что это… правильно. Просто и искренне.
Когда всё закончилось, он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела столько эмоций, что у меня перехватило дыхание.
— Ты теперь моя, — сказал он тихо, его голос был глубоким и низким, но в нём звучало обещание.
— Официально.
Я подняла бровь, скрестив руки на груди.
— А ты — мой. Официально, — отозвалась я, и это вызвало у него едва заметную улыбку.
Но прежде чем я успела что-то ещё сказать, он подхватил меня на руки, как будто я весила не больше пёрышка, и направился к дверям.
— Эй! А как же праздник? Еда? Тени, в конце концов?
— Еда подождёт, — ответил он, его голос был пропитан намерением, от которого у меня побежали мурашки. — А вот ты — нет.
