Генри с радостным оскалом открыл шампанское, разлил по бокалам и протянул нам. У меня дрожали руки, и потому мой бокал придерживал… муж… Мама, мне страшно!
Машина двинулась с мягким шуршанием шин, Генри протянул поднос с «Раффаэлло», Стужев звякнул нашими бокалами и произнес тост:
— За нас!
Я залпом выпила.
Мужжжж… млин, мой муж развернул мне конфетку, сунул в рот и протянул бокалы Генри, чтобы тот их снова наполнил… За окнами лимузина проносился вечерний город, нам сигналили машины и улыбались прохожие, а я… я замуж вышла.
Сижу на белоснежном сиденье кожаного салона, в замурзанных джинсах, рубашке не первой свежести, с растрепанными волосами и ошалевшим взглядом… и да, с печатью в паспорте!
— Классная свадьба получилась, — заметил счастливый Князь, протягивая мне полный бокал. — Быстро, здорово, без суеты и напутственных речей.
— Ыыы… — кажется, после свадьбы все тупеют, я так точно.
— У новобрачной шок, — вежливо заметил Генри.
— Ща вылечим, — уверенно заявил Стужев.
Забрал у меня бокал, отодвинул от нас поднос с конфетами, наклонился и поцеловал. Да, стало легче. Сразу. И даже когда, привлекая меня к себе, Стужев усадил на колени, продолжая целовать, было однозначно легче. И когда сжал в объятиях и, не отрываясь от моих губ, простонал «Ритка», тоже легче было, а потом… потом Александр оторвался от меня. Уже сидящей на его коленях лицом к нему, и спросил:
— Рит, а ты чего-нибудь хочешь?
Тяжело дыша и глядя на него изумленными глазами, я прошептала первое, что в голову пришло:
— Книгу.
— О вкусной и здоровой пище? — не понял меня Князь.
— Неа, мою, ягушенскую, — пояснила я, почему-то снова приникая к его губам.
Магия, наверное, а может, и взятка…
— Угу, — произнес Стужев, даря очередной головокружительный поцелуй. А потом резко оторвался и уже не мне: — Ужин свадебный накрыть к нашему возвращению.
— Понял, — отозвался с переднего сиденья Генри.
Зеленое сияние струйкой дыма потянулось из ладоней Стужева, окутывая нас обоих.
И глядя на перламутровые переливы, я откинула голову, подставляя шею умелым губам…
Темень перехода, тихий стон сжимающего меня Стужева, свет… бревенчатый потолок и близкое «Хм». На мне торопливо поправили рубашку, а после я, продолжающая потолок разглядывать, услышала:
— Мам, пап, познакомьтесь — моя жена, Стужева Маргарита Игоревна. Ритка…
Продолжаю смотреть в потолок.
— Ритка, соберись.
Собралась, посмотрела на Стужева.
