Она выглядела невинной, одетая в белое, с длинными светлыми волосами, ниспадающими на плечи, и каждая ее частичка словно воспевала саму жизнь. Мне сразу же захотелось ее запятнать.
Я взял ту фотографию. Отказавшись признаться, когда Харкорт спросил меня, не знаю ли я, где она. За две недели до приезда Элоди Стиллуотер я провел много времени, глядя на эту фотографию, дроча на нее, но затем отказываясь позволить себе кончить, наслаждаясь гневом, который скапливался в моем животе всякий раз, когда я смотрел на красивое лицо Элоди.
Я люблю обуздывать себя с самого детства. Я подвергал себя воздействию какого-то стимула, а затем тренировал себя, ожидая определенного результата. Нет ничего лучше, чем владеть собой, как умом, так и телом, и моя первая мысль, когда я увидел улыбающееся лицо этой девушки, была о том, что я хочу заставить себя ненавидеть ее.
Почему, спросите вы?
А почему бы и нет, черт возьми?
Просто ради удовольствия.
Чтобы как-то скоротать время.
Посредственность — проклятие слабоумных.
Я чертовски уверен, что ничто во мне не является посредственным, недоделанным или средним, и это включает в себя мои эмоции. В наши дни требуется много сил, чтобы заставить меня чувствовать себя живым, но темная одержимость? Здоровая интрига, окрашенная всплеском ненависти? Да, это пробудит меня от этого скучного, банального существования лучше, чем что-либо другое."
"Так что, да. Я ждал её приезда. Вызвался добровольцем, что должно было стать довольно резким предупреждением для администрации Вульф-Холла, так как я никогда ни на что не вызывался добровольно за всю свою гребаную жизнь.
Я хотел проверить свою теорию и посмотреть, оказало ли время, которое я провел, мучая себя, желаемый эффект, и был только один способ выяснить это. Я должен был встретиться с ней лицом к лицу, даже если это означало бы выкурить последнюю пачку сигарет, стоя на ледяном холоде в течение двух с половиной часов.
Когда я смотрел, как она выходит из машины, сердито дергая лямки рюкзака, мое тело точно знало, что делать.
Мой член отреагировал молниеносно, ревя к жизни, кровь бушевала, превращая мягкую плоть в твердую сталь. В то же время мой мозг был уничтожен необходимостью увидеть, как девушка заплачет, настолько яростной и сильной, что я едва мог дышать.
Трахни ее.
Навреди ей.
Успокой ее.
Погуби ее.
Я так идеально балансировал на этой невидимой тугой веревке, что это было похоже на гребаное Рождественское утро.
