Во-первых, мы нашли кровь на заднем сиденье «фольксвагена». Готов спорить, это кровь Переса. Во-вторых, сотрудники дома престарелых подтвердили, что Перес, он записался в регистрационной книге как Маноло Сантьяго, приходил к Силверстайну за день до смерти. Сотрудники также подтвердили, что на следующее утро Силверстайн уехал на «фольксвагене». Первый раз за шесть месяцев.
Я поморщился:
— Они не подумали, что надо сказать об этом дочери?
— Сотрудники, которые видели, как он уезжал, не работали в тот день, когда Люси Голд приехала к отцу в следующий раз.
И потом — они неоднократно говорили мне об этом — ни один суд не признавал Силверстайна недееспособным. Он имел полное право уезжать и приезжать в любое удобное ему время.
— Не понимаю. Почему Айра его убил?
— Полагаю, по той же причине он пытался убить и вас. Вы оба спустя двадцать лет пытались восстановить события той ночи в лагере. Мистер Силверстайн этого не хотел.
Я попытался сложить два и два.
— То есть он убил Марго Грин и Дуга Биллингэма?
— Возможно.
— А как же Уэйн Стюбенс?
— Можно предположить, что они действовали в паре. Не знаю. Мне известно одно — Айра Силверстайн убил моего парня. И еще: пистолет, из которого Айра ранил вас. Он того же калибра, как и тот, из которого стреляли в Джила Переса. Мы проводим баллистическую экспертизу, но результат я и так знаю. Плюс кровь на заднем сиденье «жука», пленки камеры наружного наблюдения… Этого более чем достаточно. Но, как вы знаете, Айра Силверстайн мертв, а покойника очень трудно судить.
Что же касается того, что сделал или не сделал Айра Силверстайн двадцатью годами раньше… — Йорк пожал плечами. — Да, мне это тоже интересно. Но вести это расследование будет кто-то другой.
— Вы поможете, если возникнет необходимость?
— Конечно. С удовольствием. А когда вы со всем разберетесь, почему бы вам не приехать в город? Я угощу вас обедом со стейком.
— Договорились.
Мы пожали друг другу руки.
— Я должен поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь.
— Да, поблагодарить вы можете. Но не думаю, что ваш спаситель — я.
Я вспомнил глаза Айры, его решимость убить меня. Йорк это тоже видел. И спас меня скорее голос Люси, чем пистолет Йорка.
Детектив отбыл. В больничной палате я остался один. Если на свете и есть более тоскливые места, то я таких не знаю. Я подумал о Джейн, моей храброй, мужественной Джейн, которую приводило в ужас только одно — одиночество в больничной палате. Я оставался с ней на ночь.
