— Я же говорю…
— Я виделась с врачом. Он сказал, ты можешь даже не оставаться на ночь.
— А отчего такое лицо?
Мьюз пододвинула стул к кровати, села.
— Нам нужно поговорить.
Видеть такое лицо у Лорен Мьюз мне уже приходилось.
Оно выглядело так, когда охота близилась к завершению. Его выражение означало: «Сейчас я прижму говнюка». Оно словно говорило: «И не вздумай врать, я тебя раскушу». Я видел, как Мьюз смотрела на убийц, насильников, угонщиков автомобилей и бандитов. А теперь точно так же — и на меня.
— В чем дело?
Ее лицо не смягчилось.
— Как прошла встреча с Райей Сингх?
— Мы не ошиблись в предположениях. — Я пересказал ей наш разговор с Райей, хотя последующие события отодвинули красотку на второй план. — Но есть новость поважнее: ко мне приходила Гленда Перес. Она сказала, что моя сестра жива.
Я увидел, как что-то изменилось в ее лице. Она, конечно, старалась ничем себя не выдать, но я по праву считал себя хорошим физиономистом. Говорят, правда отражается на лице с десятую долю секунды.
Но я уловил этот момент. Мои слова не удивили Мьюз, но определенно потрясли.
— Что происходит, Мьюз?
— Сегодня я разговаривала с шерифом Лоуэллом.
Я нахмурился:
— Он еще не на пенсии?
— Нет.
Я собирался спросить, для чего она вышла на шерифа, но, как человек дотошный, она просто не могла не связаться с тем, кто вел расследование тех убийств. Возможно, этим отчасти объяснялась и ее подозрительность по отношению ко мне.
— Позволь высказать догадку. Он думает, я солгал относительно событий той ночи.
От Мьюз я не услышал ни «да», ни «нет».
— Это странно, не так ли? То, что ты ушел с дежурства именно в ночь убийства.
— Ты знаешь почему. Ты прочитала эти сочинения.
— Да, прочитала. Ты ушел в лес со своей подружкой. А потом ты не хотел втягивать ее в неприятности.
— Совершенно верно.
— Но в этих сочинениях сказано о крови на твоей одежде. Это тоже правда?
Я всмотрелся в нее:
— Что, черт побери, происходит?
— Я пытаюсь представить, что ты не мой босс.
Я попробовал сесть. Заштопанный бок ужасно болел.
— Лоуэлл сказал тебе, что я был подозреваемым?
— Он мог и не говорить. И я задаю тебе эти вопросы не потому, что подозреваю тебя. Ты солгал насчет той ночи…
— Я оберегал Люси. Тебе это известно.
— Мне известно то, что ты мне говорил. Но встань на мое место. В этом расследовании главное для меня — объективная позиция. Никаких пристрастий или предвзятости. На моем месте ты бы не задал этих вопросов?
Я задумался.
— Все понял, выкладывай.
