Мьюз вошла не постучавшись.
— Скелет, который нашли около лагеря… Это не твоя сестра.
Я не мог говорить.
— Видишь ли, доктор О'Нилл нашла какую-то подъязычную кость. Формой похожа на подкову. В любом случае она сломана пополам. Это означает, что жертву, возможно, задушили руками. Но дело в том, что у молодых подъязычная кость не такая твердая, она больше похожа на хрящ. Поэтому О'Нилл провела рентгеновское исследование. Короче, скелет принадлежит женщине старше сорока лет, а может, и пятидесяти, но не девушке возраста Камиллы.
Я молчал. Смотрел на лежавшую передо мной страницу.
— Ты понимаешь? Это не твоя сестра.
Я закрыл глаза. И какая же тяжесть лежала на сердце!
— Коуп!
— Знаю.
— Что?
— В лесу не моя сестра. Это моя мать.
Глава 42
Сош не удивился, увидев меня.
— Ты все знал, не так ли? — спросил я.
Он говорил по телефону. Прикрыл рукой микрофон.
— Присядь, Павел.
— Я задал тебе вопрос.
Он закончил разговор, положил трубку на рычаг. Потом увидел в моей руке конверт из плотной бумаги.
— Это что?
— Материалы из личного дела отца. Достали в архиве КГБ.
Его плечи поникли.
— Нельзя верить всему, что там пишут. — Однако слова Соша прозвучали очень уж неубедительно.
— На второй странице написано, что сделал мой отец. — Я пытался изгнать дрожь из голоса.
Сош молча смотрел на меня.
— Он сдал властям моих бабушку и деда, так? Он тот самый человек, который предал их. Мой родной отец.
Сош молчал.
— Отвечай, черт побери!
— Ты не понимаешь…
— Мой родной отец сдал властям моих бабушку и дедушку? Да или нет?
— Да.
У меня перехватило дыхание.
— Твоего отца обвинили в том, что он допустил ошибку при родах. Я не знаю, правда ли это. Государство хотело добраться до него. Я рассказывал тебе, как тогда могли надавить на человека. Они бы уничтожили всю вашу семью…
— Он предал родителей моей матери, чтобы спасти собственную шкуру?
— Государство все равно расправилось бы с ними. Да, Владимир решил спасти своих детей, пожертвовав стариками. Он не думал, что все закончится так ужасно.
Рассчитывал, что режим чуть прижмет их, ограничится легким внушением. Они побудут за решеткой несколько недель — не больше. Зато ваша семья могла начать новую жизнь. Твой отец предпочел дать шанс своим детям и внукам. Разве ты не понимаешь?
— Извини, не понимаю.
— Потому что ты богат и все у тебя хорошо.
— Не дури мне голову, Сош. Люди не продают членов своей семьи. Уж ты-то должен это знать. Ты пережил блокаду. Жители Ленинграда не сдавались.
