— Кого они защитили, эти ваши законы? От вооруженного мародера вы мне чем прикажете защищаться — Уголовным кодексом?! Полицию позвать? Хорошо, только вот беда — с того света не возвращаются! А они все там первые легли! Не помог им никто из местных — нечем было! Зверье понимает только силу! Загляните на местное кладбище, там более трехсот могил тех, кого убили беглые зэки! Где вы все были в этот момент?! Отчего никто на помощь не пришел? Где были ваши бойцы, когда вражеский десант пер к городу?
Полковник суетливо перебирает бумаги на столе.
Он растерян и подавлен — надо думать, таким тоном с ним давно никто не разговаривал. Уж младшие-то по званию — однозначно.
Но жалеть я его не собираюсь."
"— Терпите, полковник! И забудьте про командный тон — здесь его не понимают. И понимать не хотят. Учитесь разговаривать с населением, приказов тут никто слушать не обязан. Тем более — ваших. Заслужите их уважение делом, а не глупыми распоряжениями. Вы же никому и ничего объяснять не пожелали — сразу начали командовать.
Вас слушают — пока. До тех пор, покуда ваши приказы не противоречат здравому смыслу. Помочь соседям — святое дело! И помогают. Рубят уголь, валят лес, добывают нефть — надо помогать! А тут эта глупая инициатива с разоружением… Кто ее автор?
— Подполковник Литовкин…
Распахиваю дверь в коридор — там, привлеченные громкой перебранкой, столпились несколько человек. В форме и без нее.
— Литовкина сюда! Пулей!
Пока разыскивают подполковника, я уже более спокойным тоном поясняю Нестерову некоторые тонкие моменты из местной жизни.
Стук в дверь — на пороге нарисовался грузный мужик с погонами подполковника.
— Разрешите, товарищ полковник?
— Литовкин? — недобро щурюсь на него.
— Да… а вы, простите…
Хватаю подполковника за рукав и бесцеремонно волоку на улицу. Там, возле крыльца собралась нехилая такая кучка мужиков мрачного вида.
Подхожу к ним.
— Вот, мужики, вы спрашивали — у кого такая мысля родилась? Вот он, автор — перед вами.
Можете ему вопрос задать лично. Но, душевно вас прошу — без перегибов!
Подполковник растерянно смотрит на крыльцо — в дверях соляным столбом застыл его начальник. Никакой помощи подчиненному он оказывать не спешит.
Народ зашевелился, обступил растерянного Литовкина.
— Ну что ж, друг ситный, — берет его нежно за руку один из бородачей. — Пойдем, прогуляемся…
— Куда?
— А тут рядом. До кладбища — там мои все рядышком лежат.
