Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
– Вот эти, молодые, у шлагбаума! За спиной говорят! Думают, я русского не знаю? Я на русском четыре года командовал, сначала сержантом, потом младшим лейтенантом!
– Хватает дураков…
– Почему же вы умных дома держите, а к нам дураков посылаете? – Старикан, похоже, выпустил пар и немного присмирел. – Ты мне скажи все же, товарищ майор, – когда это кончится?
Майор смотрел на него устало и беспомощно. Дело даже не в предписанной дипломатии – и без приказа не станешь грубить человеку, у которого на старом черном пиджаке висят две «Славы», две «Отваги», «За взятие Берлина» да вдобавок Красная Звезда, – ну, и все сопутствующие медальки, автоматически полагающиеся с бегом лет… Но как быть, если сказать нечего?
В конце концов он, кажется, придумал… Вздохнул:
– Отец, а если бы у вас какой-нибудь заезжий англичанин спросил году в сорок третьем: «Когда все это кончится, младший лейтенант?» Что бы вы ему ответили?
Какое-то время старик, потерявши воинственный напор, обдумывал то ли его слова, то ли свой ответ.
– Что бы я ему сказал, интересно знать? Что я – не Иосиф Бесарион Сталин, а младший лейтенант…
– Вот и я – майор… – развел руками Влад. – Всего-то… С вопросами нужно к большим генералам обращаться…
– Где я тебе возьму большого генерала? – вздохнул старик. – И кто меня к нему пустит? Еще побоятся, что я ему палкой по шее дам… и правильно побоятся… Ты зачем приехал? Будешь ловить тех, кто похитил Алхазаровых?
– А вы знаете, кто их похитил?
Знал бы – давно бы повел следом отряд… Алхазаровы мне родственники.
Майор насторожился – у Джинна в отряде как раз имелась парочка чернокожих суданцев – и спросил осторожно:
– А где он видел негров?
– В горах, – отрезал старик.
И вышел, держа спину прямо. Майор остался стоять, глядя себе под ноги, ощущая лишь тоскливое раздражение, не имевшее конкретного адресата.
