Его подмывало сразу же узнать, что с сестрой, где она, жива ли, здорова ли, но, вспомнив, кто его сейчас окружает, сдержался. Вместо того сказал:
— Очень приятно познакомиться с сыном славного Кучук-бея. Но о том, с чем едем в Буджак, все-таки поговорим только с самим беем…
Чора нахмурился:
— Тогда поспешим к отцу… Он на переправе.
Подъехал Палий с казаками, и все вместе в сопровождении Чоры тронулись к Днестру.
Кучук-бей стоял на пригорке и следил за тем, как его воины вплавь преодолевают широкую и быструю реку.
Увидев направляющихся к нему запорожцев, он удивлённо поднял брови.
— К тебе, отец, — сказал Чора, подъехав вплотную. — Имеют ярлык…
— Ярлык?.. Чей?
— Твой.
— Но я никогда не давал ярлык этим гяурам, этим… пусть помилует меня аллах! — В глазах мурзы вспыхнул гнев.
— Ярлык дала твоя жена Варвара-ханум, мурза, — выступил вперёд Семён Палий.
— Варвара-ханум? — Кучук-бей ничего не понимал. — Как она посмела это сделать?!"
"Чора побледнел, испугавшись отца.
Ему до сих пор отчётливо помнился тот день, когда отец, узнав об исчезновении Стёхи и двух невольников, совершенно обезумев, кинулся к жене с поднятыми кулаками. Глаза его дико сверкали, из перекошенного рта вырывался не крик, а страшный звериный рык. Казалось, ещё мгновение — и он ударит Варвару-ханум… Чора видел, как в страшном ожидании напряглась мать, гордо подняв свою красивую голову, увенчанную тяжёлыми русыми косами, и лицо её озарилось нежным сиянием её голубых очей… Одного он не осознал — какая сила бросила его, словно распрямляющуюся пружину, вперёд.
Он заслонил собою мать в тот миг, когда отцовские кулаки уже нависли над ней…
Произошло непостижимое: отец остановился, тяжело дыша и скрипя зубами. Долго смотрел на них, будто впервые видел, потом внезапно как-то обмяк, опустил голову и, повернувшись, не сказав ни слова, вышел прочь.
С этого времени он ни разу не вспоминал про полонянку, вёл себя с женой и с сыном так, словно ничего не произошло, был приветлив и добр.
И вот… В голосе отца Чоре послышались грозные отзвуки той далёкой бури.
— Не гневайся, мурза, — хладнокровно промолвил Палий. — Лучше привечай гостей.
— Кого? Кого?
— Всюду, во всех краях и у всех народов, когда прибывает брат жены, его встречают, как ближайшего родича и почётного гостя…
Кучук-бей хмуро взглянул на казака.
— Говоришь непонятное…
— Ну, конечно, где тут сразу уразуметь, — невесело усмехнулся Палий.
