Просто потому, что долго скрывать подобное от родных и близких не получится.
Женщины приняли известие о том, что их мужья, сын и внук пытаются сделать устройство, которое чуть ли не в прямом смысле перевернёт мир, по-разному.
— Как дети малые, ей-богу, — сказала тётя Фира, которая, к слову, выполнила обещание и, после избавления от рака, вопреки мнению окружающих и официальной, насквозь атеистической политики государства, покрестилась в православную веру."
"— Главное, шею себе не сверните, — вздохнула бабушка. — Ну, то есть, себе-то ладно, но, если, не приведи господь, с Серёженькой что-то случится… Даже думать об этом не хочу.
— И не думай, баб, — сказал я. — Всё будет хорошо, обещаю.
Бабушка опять вздохнула, на этот раз молча.
И только прабабушка Дуня отнеслась к нашей затее философски.
— Делайте, коли охота есть. Всё лучше, чем по кабакам последние портки пропивать.
— Мама! — возмутился дед. — Когда это я по кабакам штаны пропивал? Да ещё и последние?
— Так я и говорю — лучше это, чем то, — сказала прабабушка и прикрыла глаза, показывая, что дальнейший разговор ей мало интересен.
Остался позади июнь. Пролетал, оставляя за собой плавящийся днём от солнца асфальт и душные ночи, июль. Близился август, а вместе с ним и моё возвращение домой — в Кушку.
Во дворе деда созрел виноград. Сладчайший чёрный «кишмиш» и белый «дамские пальчики». С удовольствием уплетал оба. Не забывал и Наташу угощать. Виделись мы не так часто, как могло бы быть и хотелось, но всё-таки виделись.
Нас тянуло друг к другу.
Эта была не та безудержная страсть молодых людей, которая заставляет их забыть обо всём и утонуть в объятиях друг друга, нет. Скромнее. Даже гораздо скромнее.
В первую очередь, сказывалась разница в возрасте. Как бы мне ни хотелось, чтобы наши отношения перешли на другой, более интересный уровень приходилось сдерживаться. Тринадцать лет — это тринадцать лет. Даже тринадцать с половиной. Пацан ещё совсем с физиологической точки зрения, только-только волосы начали пробиваться под носом и в других значимых местах.
Да, сознание сорокалетнего. И что? Жди, дорогой. Хотя бы год ещё, а там посмотрим.
Понимала всё это и Наташа. Она вообще оказалась гораздо мудрее, чем показалось мне в начале.
— Год нам точно нужно потерпеть, Серёженька, — сказала она мне как-то в минуту близости, когда наши жаркие поцелуи едва не сорвали крышу обоим. — Год. Это не очень много, правда? А там поглядим.
Озвучила мои мысли практически один в один.
Первым был готов лазер.
