Я не ребенок, чтобы прятаться от проблем под одеялом. Правда, пока я ничего не знаю наверняка, еще остается шанс… И вот его убивать категорически не хочется. Просто потому что я не знаю, как жить, если окажется, что Георгий прав.
– Ты это специально сделал, да? Да?! Знал, что по-другому тебе ничего не светит? – ору я, сорвавшись от охватившего меня бессилия. Бутенко глядит в пол, играя желваками на щеках, разворачивается и уходит, бросив ровным голосом:
– Я быстро. Постарайся себя не накручивать.
В полном отчаянии валюсь на бок, сворачиваюсь в комок и позволяю себе разрыдаться.
Кошмар какой-то. Этого не могло случиться. Мироздание не может быть настолько жестоким. А я? Я могу?! Это же надо было обвинить Жорку во всех грехах! Что ж я за сука такая? Ведь если так разобраться, моей вины в происходящем не меньше. Да что там! Если кто и виноват в том, что случилось, так я одна! И не мне судить, не мне обвинять и выносить приговоры. Тем более ему… Мужику, от которого я ничего кроме добра не видела.
Которому принесла столько проблем, а он взвалил их на свои широкие плечи и потащил. Легко, будто играючи.
Мамочки, ну почему так? И почему так долго?
Гляжу на старомодные часы, а стрелки, будто увязнув в поднявшемся над городом мареве, замерли. На белой стенке колышутся тени и прыгают солнечные зайчики, танцуя на кончиках нервов. Звук открывающегося замка как выстрел. Сквозняк раздувает гардину парусом, омывает горящие щеки. Заставляю себя подняться и выйти в коридор.
– Вот. Три разных. Один даже срок показывает. Но мы и так его можем с точностью до дня высчитать.
Забирая у него пакет, отмечаю, что Жоркина рука дрожит. Прям как тогда, когда он меня ласкал. И это вообще взрывает мне голову. Потому что, если вдруг… Как я избавлюсь… Когда он так?
Закрываюсь в туалете. На нервах не так-то просто выдавить из себя хоть каплю. Все до предела затягивается. Наконец, дело сделано, и, ни минуты не сомневаясь, я беру тест, что определяет срок. Если надежды на то, что я не беремена, не останется, может еще остаться шанс на чудо? Ну, мало ли, вдруг? Вдруг это ребенок Юры, посланный нам в награду за все наши прежние мучения? Засекаю положенное количество секунд.
Вынимаю. Жду. Нервы натянуты до предела. И по ним – шаги Бутенко за дверью.
Семь недель, которые показывает тест, превращают надежду в прах.
– Эля, ну что там?
Я всхлипываю, собирая мысли в кучу. Надо же что-то сказать… Он на это имеет право.
