Когда после ЭКО мой тест показал положительный результат, я сказала Юре банальные слова: поздравляю, папочка, и его глаза зажглись таким счастьем, что меня чуть не разорвало от ответных эмоций. А сейчас… Не знаю. Остается только удивляться тому, как меняются человеческие реакции в зависимости от обстоятельств. Если бы я забеременела от Юрки, прыгала бы до потолка, а тут хоть ложись и умирай.
– Эля! – кулаком в дверь.
Так ничего и не придумав, открываю замок. Не глядя на Жорку, всовываю ему в руки тест и слепо куда-то иду.
Попадаю на кухню. Зачем-то открываю холодильник. На дверце радостно звякают бутылки. Китайский соус бьется о початую бутылку новозеландского, которую я, подумав, и достаю.
– Что ты делаешь?
– Хочу выпить. Налить тебе?
– Нельзя же, Эль.
Наши глаза встречаются. Ничего не изменилось. Он так и смотрит на меня, как на обезьяну с гранатой, от которой не знаешь чего ждать. Вернув бутылку на место, я захлопываю дверцу и громко всхлипываю. Бутенко подкрадывается со спины и осторожно обхватывает мои плечи горячими ладонями.
Это тепло очень кстати. Оно хоть чуть-чуть разгоняет стылую кровь по венам.
– Тщ-щ-щ, не надо. Все будет хорошо.
– Что будет? Ну что будет, Жорка? Ничего…
– Не говори так. Это же не трагедия.
Ответом ему – новый виток истерики.
– Ты совсем? Т-ты хоть представляешь, что за этим последуют? Что люди скажут, а?! Да я же только в универе восстановилась, и тут опять бросать? – между всхлипами как-то умудряюсь вставлять претензии. – Эт-то раз-зрушит мою жизнь! Точнее, то, что от нее осталось, – уточняю задушенно.
– Постой, Эль. Стоп. Почему бросать? Почему разрушит? Когда он родится? Получается, в марте? – Георгий проводит по густым черным волосам, выдавая то, что и он не так-то собран, как кажется. – Сдашь экзамены экстерном. Я договорюсь. Проведешь с ребенком полгода дома, пока будут каникулы, откормишь, это самые важные месяцы, потом что-нибудь придумаем. Или няньку наймем, или мать твою попросим помочь, а там еще год, и все.
Диплом."
"– Ты про что вообще? Хочешь, чтобы все вокруг знали, что мы… Жор, ты прикинь, какая это благодатная почва для сплетен?! И мои родители… Они никогда этого не поймут, не примут. А Валов? Его это убьет. Тебе ли не знать!
– Чувства Юры мне важны ровно до тех пор, пока они не вступают в конфликт с интересами моего ребенка. Прости, Эля, боюсь, тут я буду эгоистичен.
– Нет никакого ребенка, – шепчу я, слизывая с губ слезы.
– Тест говорит обратное.
