К счастью, избавляя меня от ответа, мы, наконец, доезжаем до цели. Я выхожу, и пока Георгий открывает ворота, помогаю Мишке выбраться из машины. Верчу головой по сторонам, ошеломленная открывающимися красотами. Краски настолько яркие, что режет глаз. Золото берез, багрянец рябин и ильмы, все оттенки охры и зелени мхов, укрывающих отвесные склоны – нет ничего красивее.
– Миша, давай, опускайся на землю. Маме нельзя тебя таскать.
– Хочу на ручки! – куксится сынок.
– Тогда иди ко мне.
Жора раскрывает объятия, и Мишка послушно перебирается в его руки.
Правда, хватает его ненадолго. Стоит парню завидеть батут, как он начинает извиваться ужом, требуя немедленно поставить его на землю.
– Неугомонный, – улыбается Георгий.
– Да.
Идем рядышком за Мишкой вглубь территории. Перед глазами расстилается бескрайний океан. Лазурные волны в белоснежных шапках пены, разбиваясь о камни, взмывают вверх миллионами сверкающих брызг. А по округе, словно эхо осени, разносится шум прибоя.
– Вчера сюда приплывали косатки.
Вон там целая стая гоняла сивучей.
– Да ты что? – восхищаюсь я.
– Угу. Хочешь, здесь ужин накрою? Вдруг еще приплывут.
– Хочу.
Тем более что в дом идти у меня совсем нет желания. Стыдно вспоминать, чем закончилась наша последняя встреча.
Жорка устраивает меня в садовом кресле и уходит за толстым пахнущим горькими травами пледом.
– Закутайся.
– Может, тебе помочь?
– Сиди.
Вечер идет своим чередом. Жорка разжигает очаг, накрывает на стол. Мишка носится вокруг – все ему интересно.
– А лиситьки нет! – шмыгает носом разочарованно. Надо же, запомнил, что мы тут лису видели.
– Зато вон смотри. Косатки. – Георгий протягивает малому огромный бинокль. Объясняет, как с ним надо управляться, что-то говорит тихо. Мишка визжит в полнейшем восторге, захлебываясь эмоциями, подпрыгивает в Жоркиных руках. А когда тот отворачивается, бросая в мою сторону долгие задумчивые взгляды, хватает его за нос и настойчиво поворачивает к океану:
– Ну смотли же! Смотли, какая огломная лыбина!"
"От них просто невозможно отвести глаз.
А потому я даже не знаю, что все же заставляет меня обернуться и…
– Юра…
– Папа! Папочка, смотли! Там киты… – визжит Мишка, сползая на пол и подбегая к Валову. Тот подхватывает сына, глядя то на меня, то на Жорку. И такое в его глазах…
– Юра, – повторяю я.
– Вот это заехал к другу, – Валов потрясает зажатой в руке бутылкой дорогого коньяка. – Твою ж мать. Твою же… Вот так, да?
– Миш, сынок, иди к маме.
