29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
После чего тщательно завернул шматок и уложил его на прежнее место.
– Угощайтесь, – проговорил хозяин. – Вижу, что люди вы хорошие, так чего жилиться!
– Вот за это спасибо, дед! – обрадованно воскликнул Свиридов. Взяв тонкий кусок, он положил его на хлеб. Вдохнул аромат и старательно зажевал. – А хозяйка у тебя где? Что-то не вижу.
– Померла, – как-то пусто и безо всякой интонации отвечал старик.
Было приметно, что горе у него давнее и уже успело притупиться. Если что и оставалось в опустевшей душе, так только тоска, что всегда соседствует с одиночеством.
"Старик привычно поднял руку к желтому пергаментному лбу, хотел было перекреститься, но потом, глянув на Свиридова, смотревшего на него в упор, раздумал. Видно, посчитав, что для крестного знамения не самый подходящий случай.
– Значит, ты теперь один?
– Можно сказать, что и так. Забегает ко мне малолетний внучок. Иной раз дрова поколет.
Разлили еще по одному стакану первача. Столь же слаженно выпили. Сальцо оказалось весьма кстати – было нежестким, в меру соленым, с небольшими прослойками мяса. Зажевали дружно, нахваливая кулинарные таланты хозяина.
– Вот даже сейчас взять… Все дороги перекрыты за сотню верст отсюда! Ни машины не пропускают, ни беженцев, проверяют всех подряд! Вот к племяннику своему хочу съездить, он в селе живет, покалеченный с войны вернулся, так попасть к нему не могу.
– А чего это вдруг так строго стало? – осторожно поинтересовался Свиридов, накладывая тонкий кусочек сала на хлеб.
– А хрен его знает! – охрипшим голосом отозвался старик. – Вот ты грамотный человек, старший лейтенант, объясни мне… Я-то ничего не понимаю, но говорят, что какое-то важное лицо прибывает.
– А может, Сталин решил пожаловать? – пошутил Храпов, молчавший весь разговор.
Старик очень серьезно посмотрел на улыбающегося Храпова и строго заметил:
– А может, и Сталин. Кто ж его знает… Ты вот лыбишься, а в прошлом году к нам сюда Гитлер пожаловал… Так почему бы товарищу Сталину тут не быть? Место-то первостепейное!
– Так уж и Гитлер? – продолжал скалиться Храпов.
Рассуждения старика ему представлялись забавными.
