Снежный покров застывает окраины городов и центр, где ремесленники вынуждены расчищать мокрые улицы еще до рассвета. По вечерам таверны наполняются гневными дебатами о невзгодах вьюги, и подминаясь от ненависти, люди шатаются по лужам. Трактирщики радуются за прибыль, а клоуны делают ставку на смехотворные истории и громкие выступления....
Приятным дополнением было огромное количество всевозможных рас, прогуливающихся по улицам Эскалиола, так что на ничем не примечательного темного эльфа здесь никто не обращал внимания.
Зато я нажил какое-то оборванное недоразумение со смешным именем Полли.[16] Понятия не имею, что меня толкнуло взять ее с собой. Наверное, слишком жалкий у девчонки был вид в тот момент. Мое хорошее настроение иногда заставляет меня вытворять очень странные вещи, которые влекут потом за собой настроение наипаршивое.
Я скосил глаза на недоразумение.
— Ты сказала, что ты первый день в Эскалиоле и идти тебе некуда. Где же твои вещи?
— А у меня их нет, — беззаботно ответила Полли, глядя на меня из-под челки огромными прозрачными глазами. — Точнее, они были. Но их украли.
Вообще глаза были серо-голубыми, но такого ясного, ровного оттенка, что при свете луны казались двумя льдинками.
— Украли?
— Ага, на меня напали, я бросила вещи, а пока они в них копались, убежала. Я пошла на рынок, думала, что смогу найти там что-нибудь поесть.
— Достаточно, ходячая катастрофа. Помолчи, а я придумаю, как от тебя избавиться.
Девчонка испуганно хлопнула ресницами и прикусила язык. Но не отстала.
В таверне «Три кружки пива и сушеная вобла» было тихо. Ночное веселье уже закончилось: пара выпивох дрыхла в углу, трое гномов хмуро потягивали пиво, обсуждая одним им известные гномьи дела, да еще двое наемников вроде меня делили только что заработанное золото.
После того как воду нам принесли буквально спустя четверть вески, я понял, что дело в этой таверне нечисто. Скорее всего, я угодил во владения янави.[17] Недаром говорят, что из них получаются лучшие трактирщики, торговцы и ростовщики.
— Вымойся, — бросил я девчонке, копаясь в сумке. — А тряпки свои выкинь куда-нибудь.
— Но…
— Делай, что говорят, нам сегодня придется спать рядом, а я не хочу от тебя блох нахвататься. Наденешь это, — я швырнул на кровать одну из своих рубашек, что поуже, и запасные брюки. Ничего, подогнет, подпояшется. Пусть нелепо, зато чисто. — Потом спускайся вниз, я буду там. И поторопись, если не хочешь остаться без еды.
Девчонка только кивнула.
