Что-то не так, и дело не только в моих дерьмовых почках.
Вайолет сделала вид, что задумалась.
– Это случаем не панк-группа такая? «Дерьмовые Почки»? Мне кажется, они были хэдлайнерами фестиваля «Burning Man»…
– Ответь мне.
Она смахнула с простыни соринку.
– Я проверила, смогу ли стать донором для тебя. И твоя мама тоже. Но мы несовместимы.
Я притянул ее к себе.
– Не согласен. Думаю, что мы идеально совместимы, черт подери.
Вайолет фыркнула от смеха и забралась на кровать, стиснув меня в объятиях. Она положила голову мне на грудь, и мы лежали в относительной тишине пикающих аппаратов, я гладил ее по волосам, черным на фоне белой футболки.
– С тобой все будет хорошо, Миллер, – произнесла она. – Я позабочусь об этом.
– Ты действительно решила отказаться от хирургии?
– Я не отказываюсь, просто меняю направление. Мне предначертано заботиться о тебе, чем я и займусь. Есть гемодиализ, который можно делать дома. Изучу, что смогу, пока будем ждать донора.
Я прижался губами к ее волосам, целуя ее и крепко обнимая.
В ее устах это звучало проще, чем будет в реальности. Донорских органов не хватало; я мог ждать годами, и мы оба это знали.
На следующий день я собирал свои вещи, готовясь к выписке, а Вайолет тем временем разбирала все воздушные шары, букеты и стопки поздравительных открыток от поклонников, которые толстым слоем усеивали подоконник.
– Как будто кто-то обнес целый магазин подарков, – заметил я.
– Твои фанаты тебя любят. – Вайолет показала мне карточку. Моя фотография в Зеленой комнате Ки-Арены.
– От Сэма. Не читай, как он ее подписал, если не готов плакать дня три напролет.
– По какому поводу плакать? – В палату вошел доктор Монро со странной натянутой улыбкой на лице. – Никаких слез, я принес хорошие новости. Мы нашли совместимого человека.
Вайолет выронила фотографию. А я уронил футболку, которую складывал в небольшую дорожную сумку.
– Что? Уже?
– Нужно сделать еще несколько анализов, но я уверен, что операцию можно назначить на после- завтра.
– Это потрясающе! – воскликнула Вайолет, и ее лицо озарилось надеждой.
– О господи…
– Но Донорская сеть предупредила, что время ожидания может растянуться на годы, – недоверчиво произнес я. – И уже нашли донора?
– Для одной почки и части поджелудочной железы – да.
Мы с Вайолет переглянулись.
– Значит, это от живого донора, – заметил я. Оказалось, что поджелудочная железа, как и печень и легкие, может быть разделена на части, чтобы дать реципиенту часть органа без вреда для донора.
