— Ответьте мне на мои вопросы! Где Евгений?! Что с ним?! — выкрикиваю, захлёбываясь паникой."
"Дышу так скоро и рвано, что в горле начинает саднить, пальцы инстинктивно вцепляются за широкие запястья Терентьева, царапают их ногтями, пытаясь избавить меня от его рук.
— Увезли в реанимацию. Он и его супруга находятся в тяжёлом состоянии. Больше ничего не знаю. Но скоро выясню. Прекратите, Яна! — рыкает на меня, затем отдаёт приказ охраннику:
— Алекс, вызови скорую для Яны и проследи, чтобы всё было в лучшем виде.
Мне нужно ехать в больницу.
— Я с вами! — спешу поставить его в известность.
— Исключено! В вашем положении, Яна Александровна, вам нужен покой и доза успокоительного. И желательно не одна.
— Мне нужно его увидеть, — голос сипнет, начинает дрожать. Слёзы не заставляют себя ждать, скатываются по лицу ручьями. — Пожалуйста, я должна быть рядом с ним. Возьмите меня с собой. Умоляю вас, Герман Петрович, родной… Я здесь умру в неведении. Мне нужно к нему...
Теряю счёт времени.
Не знаю, как долго мы едем в больницу.
Сначала направляемся в одну, затем резко меняем курс, потому что его с женой перенаправляют в другую.
— Какого черта?! — кричит Герман. — Это медучреждение намного дальше от места аварии! Что за…
Стараюсь отключаться от вибраций его гнева, погружаюсь в себя, чтобы мысленно находиться рядом с любимым и молить Бога лишь об одном — только бы не дал ему умереть. Ещё одну потерю моё сердце не выдержит.
Менее, чем три месяца назад, я попрощалась с Викой. Сестра умерла у меня на глазах.
Если бы не Женя, я бы до сих пор приходила в себя. Сегодня Высшие Силы сыграли с нами очередную злую шутку.
«Почему он?» — прикусываю до крови губу и, забившись калачиком в угол, реву молча, наваливаясь плечом на дверь. Теряю веру. В душе сквозит невыносимая пустота. Подавлять отчаянные крики, оказывается, сложнее, чем кричать во всё горло от горя.
Господи, за что ты его так ненавидишь? За что наказываешь? Сколько нужно ещё крови, чтобы ты ею насытился? Почему к счастью нужно идти через боль? Ты же не видишь границ, посылая на наши плечи все эти гребаные испытания! Что нам ещё нужно пережить, чтобы ты, наконец, оставил нас в покое?
Глаза не высыхают от слез.
Всхлипываю, раз за разом кусая сжатый до онемения кулак. Время от времени в зеркале заднего вида ловлю обеспокоенный взгляд Терентьева. Герман всё время говорит по телефону, то злится, то задаёт кучу вопросов, внимательно выслушивая ответы, тут же раздаёт команды.
