Автор
Язычок облизывает пухлые губы, длинные волосы собраны наверх и плечи беззащитно трепещут. Молочно-белые груди круглые и крепкие, на них вспыхивают полоски от жесткого битья. Женщина стонет, ее голос пересыпанный эросом и незатихающим страданием, взбирается все выше и выше....
= 2 ="
"Лео не выносил вранья и чуял его, как собака чует кость. Он допускал некоторый обман в благородных, так сказать, целях, но и его не очень приветствовал. Дина не врала — она не договаривала. И он мог ее понять, тяжело исповедоваться перед незнакомым человеком, даже если он — твой спаситель.
При желании Лео мог бы заставить Дину выложить все, как на духу. Но он соврал сам, и поэтому посчитал справедливым оставить ее в покое, до поры до времени. А соврал, потому что сказать правду было невозможно.
Когда Дина вышла из своей комнаты, он еще не спал, работал с бумагами по последнему проекту.
Лео, в отличие от Дины, умел двигаться бесшумно, и без труда проследил, что она ищет.
«Во-первых» и «во-вторых» логично складывалось и получалось «в-третьих». Лео как-то ясно и однозначно осознал, что с удовольствием выпорол бы Дину в наказание.
Когда Дина разбила банку, наказать захотелось еще сильнее. Если бы она знала, каких усилий ему стоило взять себя в руки! Впрочем, ее раскаянье было искренним, и долго злиться на нее не получалось.
А третий приступ случился, когда Дина разлила молоко в кресле. К сожалению, именно в этот момент он оказался рядом, и она сумела разглядеть его возмущение даже без очков. И разве он мог сказать правду?
Пришлось выкручиваться. Предложить Дине помощь Лео решил еще за ужином. От одной мысли о том, что она уйдет в никуда и снова куда-нибудь вляпается, ему становилось плохо. Их пути пересеклись, вот тут он не соврал, и он чувствовал ответственность за Дину.
