— Говорила мягко, потому что спорить сейчас с ней опасно. Как сказал вчера Николос, я еще физически слаба."
"— Но ты это делаешь, постоянно. Ты мне всю жизнь испортила, то нельзя, это не бери! Так тебя и ослушаться невозможно, всё время мне приказывала, надоело! Так ты и Альфу себе забрала, а он МОЙ! Знаешь, а я ведь давно стала замечать, что ту кого он прячет это ты, — самодовольно заявила она. — Я видела, когда вы уезжали в Милан без меня. Тебя я конечно не сразу узнала, то твоё дешёвое платье не с чем не спутать.
А вечером, ты пошла с ним на закрытый ужин, оставила меня как оборванку, за дверью.
— Но тебя не приглашали, и как я могла тебя оставить? — возмутилась я.
— Это я должна была быть рядом с ним, а моё место заняла ты! Дрянь неблагодарная. Я просила передать ему письмо на обед, а ты что ему наговорила, что он сбежал от меня, так ещё и весь вечер трахал тебя, как кролик, что все слышали. Как ты посмела сорвать нам ужин, он ведь меня пригласил, но ты раньше его в кровать уложила.
Жаль, что я по голосу сразу не догадалась, что это ты, — возмущалась волчица, махая руками.
— А вот тут я не виновата, он сам меня в постель уложил. Ужин я вам не срывала, да он вообще не планировался как таковой, — сказала я, вот только зря, Лариса стала смотреть бешеными глазами, всё лицо стало страшным.
— Да как ты смеешь тварь! Он не мог меня променять на тебя. А знаешь, что тебя выдало окончательно, — выплевывая слова, говорила она, только с каким то бешеным взглядом.
— Я и так не скрывалась, — тихо сказала, смотря с опаской.
— Да никто и не знал, как ты выглядишь до вчерашнего дня. Как не скрывалась! Но я умная, я всё поняла, но меня заперли в комнате и не выпускали, опять же ты так сказала! — закричала она.
— Ладно, хорошо, может меня и прятали, а ты умница догадалась, — как можно спокойнее стала говорить, а сама отступаю к двери. Пора валить отсюда, она ведь действительно не дружит с головой.
— Чашки, это чёртовы чашки, выдали тебя! Я видела их, когда прислуга распаковывала после вашего приезда, хотела попить чай, но мне не дали, сказали они только для хозяйки.
Для тебя тварь! А потом смотрю, ты пьёшь из нее чай! И всё сложилось. Так перед праздником, ты неожиданно из мыши стала лебедем, как бы не так, дрянью и прислугой была, ей и подохнешь! Не платье не украшения не спасут тебя! — стала смеяться она, с диким взглядом смотря на меня.
— Габриэль, — закричала я, кидаясь к двери, а эта больная за мной.
