Успела забежать в нашу спальню и добежать до другой двери, но волчица оттолкнула меня.
— Нет его, папаша вызвал. Будет просить, что бы это Руслан не забирал меня. Но у меня другой план. — Радостно сообщила она. — Грохну тебя, и альфа будет моим!
— Ты больна! Тебе лечиться надо! — закричала я. — Николос! — её громче.
— А это кто? Еще один твой хахаль? Ну ты и жадная! Альфа знает, что ты шлюха, или они тебя делят? — язвила она, медленно подходя ко мне.
— Я истинная для Габриэля! Тебе этого не простят, — попыталась отвлечь её, вот только с больными говорить бесполезно.
— Бред, истинных нет. И Руслан не истинный, это ты ведьма, полу выродок, что-то с ними сделала. Я окажу им услугу, — спокойно сказала она, пожав плечами, словно это какая-то маленькая глупость, которую никто и не заметит.
— Ты бредишь! Лариса очнись, ты себя слышишь? — попробовала достучаться до нее, и улизнуть в гостиную, надеюсь, от туда меня охрана услышит, тут то звукоизоляция чёртова.
— Тебя никто и не вспомнит. Зачем им ты, когда есть я! — пока она говорила, медленными шагами удалось выйти в другую комнату.
— Тебе лечиться надо. Николос! — снова закричала я. Если Габриэль не тут, то надо звать его, так он вчера сказал.
— Да кого ты зовешь, стерва! Или это последние слова перед смертью? Да я тебя на кусочки порву! — возмущенно сказала она, надвигаясь на меня.
— Зачем тебе Габриэль, ты его не любишь!
— Да причем тут любовь. Это я должна быть луной! Я должна иметь всё то, что есть у тебя, это меня должны одевать как королеву и охранять как самую большую ценность, а не тебя! Все украшения в которых ты ходила будут мои! И эта чашка тоже! — сказала она, показывая на предмет в руке, который так и несла из комнаты, — вот только её слова не пугали меня, а начали злить.
Как она смеет забирать то, что принадлежит мне. Габриэль мой!
— Да как ты смеешь, дрянь! — закричала на нее, та аж, испуганно посмотрела не меня. — Ты всё имеешь, но не ценишь. Для тебя, что вещь, что прислуга всё одно — мусор. Ты не ценишь других и слушаешь только себя.
Испорченная папенькина дочка, а теперь ещё и больная истеричка! — во мне клокотал гнев. — Ты ничего не ценишь и ничего не хочешь, да ты и мечтать кроме как о новой коллекции туфель не умеешь. Ты хоть знаешь что такое работа и упорный труд, ты падала от усталости? Знаешь, что такое мозоли на руках и боли в теле от тяжелой работы? Это ты у нас принцесса на горошине с самого детства, а теперь опять что-то захотела и не получила, вот и бьешься в истерике.
