Схватила за руки, забормотала отчаянно:
– Нет, Филипп, нет… Прости меня… Расплакалась, как идиотка! Все, я больше не буду, не буду! Все хорошо, Филипп… Я счастлива, все хорошо!
И, не давая ему опомниться, подскочила из-за стола, схватила за руку, потянула со смехом в комнату:
– Ой, я ж забыла тебе сказать! Я же рубашку тебе купила! И галстук! Надо же все это примерить, идем!
До примерки дело не дошло, конечно же. Снова был бурный секс, и все разговоры были забыты, все решения отброшены в сторону. И снова потом – опустошение, и зыбкие сумерки наполнили комнату, и не хотелось из этой пустоты выбираться и жить.
Жить, черт возьми… А еще где-то играла музыка – очень знакомый мотивчик. Прислушался, узнал песенку, ее часто крутили на любимой радиостанции. Слова незатейливые, но так опутаны грустной эмоцией, что поневоле хочется подпевать – «…раз-два-три кавычки, сигарету спичкой… Ты к нему, как птичка, позовет, и ты опять сорвешься… Ты его игрушка, дура потому что…»[1]
– Это у соседа играет. У Мишки, – пояснила Катя, будто извиняясь за слова песенки.
– Он любит такую музыку. Он пацан еще…
Мелодия смолкла и тут же началась заново. Видимо, сосед Мишка был ярым поклонником исполнителя. И снова ясно прозвучало – «…ты его игрушка, дура потому что…»
Он проговорил тихо, тоже будто извиняясь:
– Мне пора, Катюш…
– Да. Я знаю. Пойду, кофе тебе сварю.
– Ага…
Кофе был крепкий и сладкий. Как он любит. Но и кофе был выпит. Все, все… Надо произнести то, что собирался произнести. Но в последний момент решительность покинула его, и вместо прощальной фразы получился опять-таки компромисс, черт бы его побрал!
– Давай попробуем сделать паузу, Кать.
Всего лишь паузу… Пойми, что я не могу так… Я хочу, чтобы ты была счастлива. Давай дадим себе хотя бы полгода…
– Полгода?! Ты что, Филипп… Я с ума сойду за полгода!
– Нет. Не сойдешь. У тебя кто-то появится, и ты…
– Мне никто не нужен, кроме тебя. Никто. Я знаю. Не надо никакой паузы, Филипп…
– Так надо, Кать. Я не хочу испортить тебе жизнь. Я ведь тоже мучаюсь этим обстоятельством, пойми.
Полгода, Кать. Полгода…
– Ну хорошо, если ты этого так хочешь. Хорошо… Но я все равно буду тебя ждать, звонка твоего ждать… Ведь ждать ты мне не запретишь, правда?
Он только вздохнул тихо. Допил кофе, поднялся из-за стола.
Прощание было тягостным. Ему поскорее хотелось сбежать, а Катя с трудом сдерживала слезы. Но сдержала-таки, не расплакалась. Даже к окну встала, чтобы посмотреть ему вслед. Садясь в машину, он махнул ей рукой.
