Слова были короткими, резкими, словно удары бича.
— Хаатан сунс онгорёх! — прогремел его голос.
От старика пошёл жар, буквально волнами. Я ощущал его кожей, как будто стоял перед раскалённой печью. Капли пота мгновенно выступили на лбу, рубашка прилипла к спине. Воздух дрожал и плавился от невидимого огня."
"Серебряный набалдашник трости внезапно засветился ярким голубоватым сиянием, настолько интенсивным, что я был вынужден прищуриться. Свет пульсировал в такт словам старика, то усиливаясь до ослепительной яркости, то затухая до мерцающего огня.
Люди начали успокаиваться. Их дыхание, ещё минуту назад частое и прерывистое от страха, становилось ровнее. Плечи расслаблялись, руки опускались, а паника уходила.
Кажется, я увидел какие-то следы, которые расходились от трости старика вперёд, — тонкие нити голубоватого света, практически невидимые обычным зрением. Они расползались по земле, как корни дерева, проникая в почву и, кажется, уходя глубоко под поселение. Чем дольше я смотрел, тем больше деталей замечал: эти нити пульсировали и словно что-то всасывали.
Мужик продолжал бормотать, теперь уже тише, но с не меньшей интенсивностью. Тут же к нему подключились все остальные монголы. Словно по невидимому сигналу, они начали повторять за стариком — сначала неуверенно, вразнобой, потом всё более слаженно, как хорошо отрепетированный хор.
И ничего. Вообще. Во всяком случае, внешне. Призраки или духи не нападали, не проявлялись. Воздух постепенно остывал, возвращаясь к нормальной температуре.
Свечение набалдашника тускнело, пока не исчезло совсем.
Старик внезапно прекратил бормотание. Его грудь тяжело вздымалась, как будто он пробежал несколько километров. Эмч сделал глубокий вдох, выпрямился и резко развернулся, окидывая взглядом собравшихся. На его лице появилась торжествующая улыбка. Монголы обрадовались, начали хлопать друг друга по плечам, обмениваться восторженными возгласами.
Вот только я видел, как по морщинистому лбу Сухе стекают крупные капли пота. Его рука, сжимающая трость, едва заметно дрожала.
В глазах промелькнула тень — усталость? беспокойство? — которую он тут же скрыл за маской уверенности. Какой бы ритуал ни провёл, это стоило ему немалых сил.
И тут же поселение изменило свой режим, словно кто-то щёлкнул невидимым переключателем. Атмосфера трансформировалась на глазах: ещё минуту назад здесь был бой, а теперь люди возвращались к обычной жизни с поразительной быстротой.
Из домов начали выходить женщины с детьми.
