«Двуллер-2: Коля-Николай» – это книга о том, какой бывает любовь в сегодняшней России. Есть ли место любви в нашей жизни? Имеет ли человек право на кусочек счастья? Остались ли в сегодняшнем мире чудеса? Книга основана на реальных событиях и судьбах – в этом-то и беда…
– Может, вы думаете, если ты забеременеешь, то тебе поблажка будет?
Она не ответила.
– Послушай меня, Радостева… – сказал начальник. – Возьми с собой на свидание противозачаточные таблетки. Забеременеешь, родишь – только тебе же будет тяжелее. Сдохнешь, о ребенке думая. Беременность в тюрьме – не выход, а вход, вход в куда большие проблемы.
Она слушала безучастно."
"– Тебе, Радостева, сидеть еще восемь лет, выйдешь, а он уж школьник, и ты ему не мать, а тетка… – говорил он, глядя на Ирину и пытаясь разгадать ее.
– Поняла… – ответила она. Ирина вспомнила, как была чужой для Мишки, и сердце начало саднить.
– Все равно замуж хочешь?
– Все равно… Не беспокойтесь вы насчет ребенка. Только ребенка нам сейчас и не хватает…
Она усмехнулась так горько, что начальник совсем перестал что-либо понимать. Теперь оставалось поверить только в силу любви.
– Ну давай… – обескураженно сказал он.
Офицеры колонии приходили смотреть на Ирину – это ж на ком решил жениться вольный мужик? Одна из женщин-офицеров, осмотрев Ирину, сказала, что принесет для нее платье.
– Ничего, будешь невеста на все сто! – сказала она. – Мало ли где настигает нас наше проклятое бабье счастье!
Свадьба была назначена на один из дней в начале ноября. Чем ближе было к нему, тем сильнее боялась Ирина. «Я в тюрьме, он только вышел из тюрьмы, а сейчас сует голову в петлю.
В день свадьбы она надела наконец это платье. Девчонки причесали ее. Нашлись туфельки.
– Принцесса! – сказала Лариса Степановна.
Хоть и не давал никто никому никаких поблажек, а весь лагерь высыпал к оградам своих отрядов – смотрели, как она по дорожке идет в клуб. Цыганки вышли из своего барака в цветных, неизвестно откуда взявшихся у них платках. Они запели какую-то свою свадебную песню и никто их не остановил. Может, на воле это была бы просто веселая песня, но тут голоса звучали отчаянно, как в последний раз.
