Она сама мне всё расскажет, — устремил на меня свой тяжёлый взор, а один из охранников подал ему… плеть.
Гулко сглотнула. Дышать стало сложнее. По позвонкам прошёлся липкий холодок. Кислород буквально застрял в горле, когда я попыталась вдохнуть глубже.
Что ещё оставалось?
Начать их умолять?
Сознаться во всех своих грехах?
И не своих тоже.
Мысли метались, как пойманная птичка в клетке. Собственно, ею я сейчас и являлась. Сама позволила себя поймать. И если жестоко расплачиваться за свою ошибку — то лишь моя вина.
— И так, — величаво протянул Валид аль-Алаби, забирая из чужих рук плеть, неспешно взвешивая ту в своей руке.
Дальше говорить не спешил. Подал молчаливый знак другому охраннику, и тот поравнялся со мной, положил ладонь на плечо, с силой надавив, вынуждая снова опуститься на колени. Так и остался рядом, хотя сместился в бок.
— Расскажи мне, дочь великого посла Демиркан, — возобновил свой допрос старший из всех. — Кто ты? Предательница. Или шлюха? — шагнул в мою сторону.
Именно на этом моменте не выдержал отец.
— Не трогай её, Валид! Не смей! Слышишь меня, не смей! — дёрнулся в своих путах в тщетной попытке меня защитить. — Если кого и надо здесь наказывать, так это меня! Меня! Не её! Не трогай мою дочь, Валид! Она ни в чём не виновата!
Как ни странно, но тот прислушался. Вернее, изобразил подобие оного. Остановился в паре шагов от меня. Свершать свою расправу не спешил. Задумчиво склонил голову, пристально разглядывая.
— Разве? — протянул всё так же задумчиво, а черты лица вмиг преобразились, вместе с лютым оскалом.
— Я так не считаю!"
"Взмах. Воздух рассекло едва уловимым свистом. Удар. Всего один. А спину и плечи обожгло такой острой болью, что перед глазами всё поплыло вместе с проступившими слезами. Вырвавшийся из горла вскрик я тоже сдержать не сумела. Но равновесие удержала. И уже тогда осознала, что кричала тут не я одна. Отец раз за разом бессильно бился в своих путах.
— Не трогай её, Валид! Только не её! Я всё, что хочешь сделаю! Всё отдам! Только не трогай мою дочь! — снова и снова срывал горло.
Амир… молчал.
Просто-напросто стоял и смотрел стеклянным взором.
Валид… наслаждался.
И совершенно не обращал никакого внимания на все причитания другого своего пленника. Хотя нет, в этом я ошиблась. Ведь жгучая боль от удара плети ещё не успела утихнуть во мне, а передо мной опали печатные листы нотариальных дарственных. Их было много.
