Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Знания, свободу, веру, независимость. Всё это Дэна уже не касалось.
Еву похоронили на том холме, где стояли забытые всеми, кроме неё памятники.
Чтобы не сойти с ума, он расчищал вокруг её могилы место, вырубал деревья, вырывал траву. Поправлял покосившиеся камни памятников, которые там действительно были. Обновлял надписи. Она помнила все эти фамилии наизусть, а ему приходилось сверяться с бумажкой. Он извинялся за свою дырявую память, советовался, как сделать лучше, хотя прекрасно знал, что она ему ничего не ответит.
Он бы вычистил всё кладбище, которое она так любила, лишь бы только быть там, где она. Но лето незаметно подошло к концу, и последние тёплые дни осени тоже пролетели. Под моросящим дождём он сидел на лавочке и смотрел на её улыбающуюся фотографию. И когда полетели первые снежинки, он тоже встретил зиму здесь, подставляя лицо колючему снегу.
Он не мог уехать даже на день, потому что боялся оставить её одну. Он работал как прежде в больнице, и доме престарелых, нянчился с малышом Екатерины Петровны и Шейна и старался не замечать сочувственных взглядов и вздохов, которые неизменно звучали за его спиной.
Каждый день он рассказывал ей, как прошёл его день. У малого режутся зубки, Наталье Климовой сделали вторую операцию на глаз, и она теперь видит, Декабриста неожиданно забрали родственники, и у них в доме престарелых освободилось место.
А когда наступал вечер, он уходил туда, где она ещё была жива.
Особенно он любил тот день, когда они познакомились. Где она ещё не знала его, не была влюблена, не была обречена их миром и дурацким проклятьем.
Она пришла навестить свою тётку. Потрясённая, растерянная, она немела, глядя на его руки, и столбенела, встретив его взгляд. И он смеялся, глядя со стороны на своё серьёзное лицо и на её смущённый вид. Она была такая искренняя, и такая милая, а он вёл себя как напыщенный индюк.
И когда она читала вслух бабке, он сам открыл себе дверь, чтобы не разминуться с ней. Хотя сейчас он даже жалел об этом.
А потом они вместе ехали в поезде. Ему просто невероятно повезло, что в вагоне было так пусто. Он садился напротив, и она пугалась и удивлялась, и была счастлива, неподдельно счастлива, что он с ней поехал. Неважно, какие он придумывал дела, которые якобы срочно появились у него в городе. Главное, её это радовало, и он это знал.
