– Они сбежали, и теперь никто не помешает мне убить принца, ва-а-аше величество!
— Ты мне начинаешь нравиться, — усмехнулся король фей, а принц побледнел. – Так и быть, еще один день жизни я тебе подарю, если прикончишь его немедленно.
— Хорошо, — согласилась я, занося палочку. Принц дернулся, а я осторожно проверила наличие Павлика в корсете. – Умри, смертный!"
"Оберона полетело заклинание любовных чар. Оно ударилось о его грудь, рассыпаясь искрами.
— Хотела околдовать меня? – спросил король фей.
– Не выйдет. На меня не действуют заклинания.
Дело – фейня! А надежда была!
— Просто я люблю вас, ваше величество, — елейно произнесла я, поглядывая на принца – И очень надеюсь, что вы будете ко мне милосердны. Умри, смертный!
В принца полетело заклинание, а я бросилась вперед, схватила его с пола и заорала: «Перенеси меня к ней!». Крылья взмыли в воздух, а Оберон поднял руку с фиолетовым огнем. Это — конец! Хоть бы успеть! Заклинание сорвалось с его пальцев, а меня трясло под потолком.
Крылья выделывали такие виражи, уводя меня от опасности.
Еще одно смертельное заклинание сорвалось с пальцев Оберона, устремляясь мне прямо в грудь. Я закрыла глаза, стиснула зубы и… Меня выбросило возле знакомого замка. Получилось! Получилось! Я целовала бумажку и Павлика, выдыхая и пытаясь унять паникующее сердце.
Из корсета высунулась жабья морда. Мне показалось, или глаза у нее вылезли из орбит при мысли, между чем и чем он зажат. Я попыталась его вытащить, но жаба сопротивлялась, намереваясь юркнуть обратно.
— Э, не! – возмутилась я, вытряхивая его из корсета. – Хватит! Здесь живет Павлик! Это его подушки безопасности!
Жаба недовольно квакала, а несла ее на вытянутой руке, глядя на замок и гостеприимно открытые ворота. Мне казалось, или деревья — привратники были намного ниже в прошлый раз? Сколько же лет прошло?
Я двинулась по аллее, а ко мне уже бежали слуги. «Еще одна! Еще одна фея!», - кричали они, заводя меня в замок.
Все изменилось! Там, где раньше стояла огромная клетка теперь лежал дорогой ковер. Вместо разорванных когтями обоев были свежие с вензелечками. Служанка вытирала пыль с портрета семейной пары. На руках у Адели сидел малыш, а второй стоял, сжимая папину руку.
— Столько лет прошло, — послышался женский голос, а на меня смотрела красавица Адель. Это была уже не юная девушка, а молодая, красивая женщина. – Я вас помню.
