— Внезапно Мелюзина исчезла, и появились люди. Я тогда была совсем маленькой. Люди кричали, что феи похищают детей, чтобы она бросила ребенка. Мать не ожидала, что люди бросятся на нее, и звала сестру на помощь. Но тети Мелюзины нигде не было. И тогда она перенесла меня в волшебный мир, а сама не успела. Ее схватили… Отец был безутешен. В тот же день он отправился к своему брату Ллевелису, который правил людьми. Ллевелис сказал, что ему очень жаль, но он не может отвечать за поступок каждого человека. И что феи иногда позволяют себе творить зло.
Отец был в ярости. Он кричал, что все люди заслуживают смерти, что он сотрет с лица земли весь род людской. Помню, как тетя Мелюзина утешала меня, а я сидела у нее на коленях и все время спрашивала, где мама?
Значит, Моргауза была здесь. А раз не успела сделать записи, то за ней погналась тьма. Так она оказалась в моей квартире… Бедная фея, она и так натерпелась, а тут еще и я…"
"— И тогда мой отец решил призвать древнюю силу для защиты страны фей. Я помню, что все было словно в огне, а из этого огня вышел Оберон в страшных доспехах, в порванном плаще.
Я помню, как отец предлагал ему сокровища волшебной страны, но Оберон не соглашался. И тогда отец предложил меня. Словно вещь, которой мог спокойно распоряжаться. Оберон усмехнулся, глядя на меня и согласился. Отец сказал всем, что использовал древнюю магию и создал чудовище, способное поставить мир на колени. А мне приказал молчать. Мне нет смысла лгать тебе. Отец был в отчаянии. Цена обращения к древней силе в случае неудачи была его жизнь.
Возможно, именно поэтому он так поступил, — спокойно произнесла Крейддилад, а ее крылья покачнулись.
Я слушала, зажав рот рукой и понимая, что если это – правда, то все куда страшнее, чем казалось на первый взгляд.
— Время шло, а я жила словно в тюрьме. Меня редко показывали даже волшебному народу. Я разговаривала с цветами, светлячками, деревьями. Они были моими единственными друзьями, — задумчиво произнесла фея, срывая колокольчик. – И однажды я вспомнила про обещание отца.
Я вынуждена была делать вид, что люблю отца, но в глубине души ненавидела его… Я смотрела на его чудовище, понимая, что только благодаря ему смогу вырваться. Никто не отважится бросить вызов могущественному Ллуду, кроме него. И тогда я стала приручать чудовище. Потихоньку, продуманно вселяя в него любовь. И чудовище полюбило… А я нет. Но мне пришлось прикинуться влюбленной. Отец, когда узнал, был вне себя от гнева. Мне это было на руку.
