В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Или вы хотите предложить мне что-то еще?..
На дорогих настенных часах в предбаннике была половина пятого. Оттягивать не имело смысла: за это время до Лихачевского карьера можно добраться из любой точки.
— Сколько ты хочешь получить?
— Как договаривались. С учетом аванса и расходов — одиннадцать тысяч четыреста двадцать долларов. Пятьдесят центов, так и быть, оставьте себе.
— Не хами, сыскарь! — прикрикнул Майвин. — Деньги тебе привезет Джерри. Он же заберет Ямковецкого. Встречаемся в карьере в половине седьмого один на один.
Столетник помолчал.
— Все. Привет кинг-чарлзу, — решил не настаивать на личной встрече и первым отключился.
Майвин налил в стеклянную кружку с медведем пива «Хольстен», протянул распаренному Капитонову, а сам закурил. Они сели на широкую дубовую лавку за дощатым столом.
— Согласился? — осторожно спросил Капитонов, чувствуя, что шеф психует всерьез.
— Согласился.
— Я же говорил, что он лох!..
Майвин захохотал — так неожиданно, что Капитонов, привыкший к перепадам в его настроении, вздрогнул и расплескал пиво.
— Одиннадцать… одиннадцать тысяч… четыреста двадцать долларов!., — давясь смехом, раскачивался Майвин из стороны в сторону, и слезы текли из его глаз, а простыня сползла с накачанного, загорелого тела. — Нет, ты представляешь уровень, Пантелеймон?! А пятьдесят… ха-ха-ха-ха!.. пятьдесят центов я могу оставить себе!.. На чай!..
Тут и Капитонов не выдержал: примерно такую сумму Майвин платил ему в месяц, да еще по стольку он имел с подконтрольных предприятий. Без «бомбежек» китайских кварталов и перестрелок в окрестных лесах.
— Я ему не верю! — так же неожиданно оборвал смех Майвин.
— Почему?.. Он ведь не настаивал на вашем непосредственном участии. А если бы что-то задумал — непременно попытался бы выманить вас лично. Ему деньги нужны, деньги — и ничего кроме. Скуп до невозможности и ограничен до одиннадцати тысяч.
— Не скажи! — заиграл желваками Майвин. — Я его за эти трое суток хорошо изучил. Именно на такой эффект он и рассчитывает. И меня выдергивать не стал, чтобы я не заподозрил его намерений.
"— Из-под «Земли» — это точно, — усмехнулся Капитонов. — Только чего вы опасаетесь, не пойму. Он ведь никаких требований…
— Чего?! А того, Пантелеймон, что он займет место Ямковецкого.
— В тюрьме?
— В моей жизни!.
