Автор
В будущей России, герой из нашего времени становится императором для спасения страны. Спутник современности оказывается коронованным правителем Российской Империи, стремясь наладить утраченную историю и вернуть Россию в ее светлое прошлое.
Но всякое сопротивление имеет свой предел — сломаться может даже клинок дамасской стали, особенно если согнуть его посильнее. А мы давили, как паровой каток, — неспешно, но неотвратимо. И наступило, наконец, очередное утро, когда в Стамбуле не раздалось ни одного выстрела — просто некому было стрелять.
А на следующий день капитулировала английская бригада морской пехоты, к уничтожению которой мы готовились с особым тщанием, подогнав для ее разгрома несколько лишних батарей минометов и гаубиц.
…Я стою на Галатской башне и обозреваю панораму города, расстилающегося у моих ног. Рядом со мной — Егорка и Филя, которых этот вид явно не впечатляет. Махаев покуривает папироску и презрительно поглядывает то в одну, то в другую сторону.
— Государь, может, пойдем уже отсюда, а то, не ровен час, пальнет какая-нибудь сволочь недобитая!
— Верно, государь, пойдем уже! — поддерживает друга Шелихов. — Ну чего тебе в этом городе сдалось? Дикари ведь кругом немытые!
— Дикари, говоришь, немытые? Ну-ну… — За что люблю Егорку, так это за абсолютную уверенность в своей правоте.
Шелихов начинает считать в уме, шевеля губами и загибая пальцы.
— Не старайся, Егор, в Стамбуле всяко поболе будет! Раз в сто! Причем первая баня, что еще при греческих кесарях построена была, до сих пор работает! А ты, Филя, напомни мне, когда в Москве первая трамвайная линия открылась?
— Ну-у… В прошлом годе вроде… — неуверенно говорит Махаев.
— Не, Филимон, в позапрошлом! Аккурат накануне покушения! — приходит на выручку Шелихов.
— Точно, Егорушка, в позапрошлом. А у этих диких азиатов первая линия открылась в тысяча восемьсот семьдесят первом!
— Ну, ты подумай! — удивленно восклицает Махаев, озадаченно почесывая в затылке.
