Еще около сорока получились разной тяжести раны. В основном легкие. Все-таки доброе защитное снаряжение – великое дело. Оно давало невероятное преимущество в ближнем бою. Особенно вкупе с доброй выучкой…
Арсенал производил впечатление.
Двоякое.
С одной стороны, он был буквально забит всяким разным."
"С другой стороны, там располагался не нормальный арсенал в привычном смысле этого слова, а… хм… личный «гардероб» Султана. То есть, его снаряжение и вооружение, а также часть подарков. Причем не только Сулеймана, а еще со времен Мехмеда Завоевателя.
Так что скопилось за век в этом не очень большом кирпичном домике драгоценного оружия и доспехов вагон и маленькая тележка.
Поставив часовых у арсенала граф направился дальше.
Ворота во второй внутренний двор уже были открыты. И рядом с ними находились склонившиеся в покорности слуги. Никто из них не рисковал оказывать сопротивление.
Все и каждый знал, что Султан бежал, бросив их.
Все и каждый знал, что Белый волк чудовищно опасен, как и его люди. И теперь, когда Андрей вошел во дворец, стало понятно – Сулейман бежал не от восстания рабов, а от него…
Все и каждый знал, что граф сумел не только разгромить янычар, прикрывавших дворец, но и остановить толпу взбунтовавшихся рабов.
То есть, спас жизнь всем, кто оставался во дворце.
Поэтому никто не дергался. Ибо если Белого волка убить, то придут рабы. И вот уже после них во дворце точно ничего и никого не останется…
И вот вход в гарем.
У входа стояли явно нервничавшие евнухи. Противится входу Андрея в гарем они не могли, но и пропустить не имели права.
Это было для них смертным приговором…
– Жена и наложницы Сулеймана внутри?
– Да, – произнес женский голос. И створки дверей распахнулись.
На пороге стояла немолодая женщина из-под платка которой пробивались рыжие волосы с проседью. Ее лицо уже тронул возраст. Однако властность и следы былой красоты присутствовали. В глазах этой дамы плескался страх. Но она держалась и смотрела гордо.
– Хюрем? – спросил Андрей.
Женщина молча кивнула.
– Родной язык не забыла?
– Нет, – с заметным акцентом произнесла она.
– Это твоя дочь? – кивнул граф на женщину средних лет, стоящую за ее плечом. Лицо и пропорции тела у них вполне сходились.
– Да. Михримах.
– Как? О Боже! Михрютка какая-то. Ты что, ее назвать по-людски не могла?
Хюрем вскинулась, вспыхнув глазами, но промолчала. Михримах, кстати, тоже. Значит язык понимала.
– У меня для вас три новости и все хорошие.
– Хорошие?
– Первая.
