Но он и выбирал кораблики небольшие. С которыми даже дурак бы справился.
По его подсчетам за ним пошло около двух с половиной тысяч рабов из числа бывших воинов. Еще около семи сотен ремесленников прибилось. Ну и девиц под тысячу, по большей части с Руси. Хотя и экзотики хватало. Масаи ведь почти всей компанией уходили с Андреем. Вот и немного шоколадок за ним увязалось.
И это было мало. Безгранично мало по сравнению с тем количеством рабов, что в этом городе находилось всего двое суток назад. Но всем помочь он не мог.
И эвакуировал только тех, кого мог.
Оставалась только одна проблема на пути к свободе и выходу в Черное море. Это крепость Румелихисар с ее артиллерией, перекрывавшая самый узкий участок Босфора[72]. Он собирался прорываться ночью. Но если ее орудия начнут палить, то могут быть потери. Огромные потери.
Поэтому то он и отпустил Султана, предварительно напугав и унизив. Чтобы этот старичок без оглядки стал сгребать в Галат всех, до кого мог дотянуться. И если бы в обычной ситуации Румелихисар могла бы стать едва ли не непреодолимым препятствием, то теперь Андрей был почти уверен, что там пусто.
Что Сулейман оттуда не только гарнизон, но и орудия снял в приступе паники.
Шутка ли? Белый волк пощупал его за мягкое вымя прямо в уютной и, как тому казалось, безопасной норе. О! Многое бы Андрей отдал за то, чтобы посмотреть на его истерику.
Отец Антоний еще раз, утром, пробовал усовестить графа за то, что не пленил или не убил Султана. Основательно. Вдумчиво. Но очень быстро отступился от своих слов.
Поняв, что проблем с наследованием власти в Османской Империи не будет. И вообще, убийство Султана скорее навредит, чем поможет.
Ведь новый правитель Великий Порты уже не окажется НАСТОЛЬКО дискредитирован и растоптан. Он не будет ТАК ЖЕ испуган. И он не сможет стать СТОЛЬ ЖЕ беспомощным. Ибо власть Сулеймана после выходки Андрея хоть и оставалась легитимной, но пошатнулась невероятно. А уж этим хватает желающих воспользоваться. Особенно в недавно завоеванном Египте, который не простит ему утраты реликвий Пророка.
Не говоря уже о том, что персы не упустят своего шанса и по Сулейману ударит вся мощь их религиозной пропаганды: клеймо «покровителя содомитов» и «властитель одержимых» самое малое, что к нему прилепят."
"Самым пикантным являлось то, что если мамлюки начнут войну, то и персы возьмутся за оружие. Выступая с ними естественными союзниками. Ибо иметь на одном театре боевых действий столь катастрофический перевес в силе – бесценно.
