Кроме того, он даровал ему небольшое владении в Богемии. Настоящее. Материальное. Город Кутна Гора с округой, формируя баронский лен Кутенберг. Как король Богемии.
Некогда богатый город в 1540-е оказался совершенно разорен и пребывал в чудовищном упадке. Поэтому Фердинанд отдал его в лен без всяких сомнений и волнений. Стараясь через это привязать парня к своим землям и себе. Держа в уме перспективу переманивания. Ведь даже в ноль разоренный лен давал Андрею ОЧЕНЬ важную вещь – настоящие владения в Священной Римской Империи и личную вассальную зависимость от Фердинанда, в отличие от эфемерных титулов Святой земли.
А значит и защиту от произвола Иоанна Васильевича. Хоть какую-то. Если, конечно, граф примет эту награду.
Но Фердинанд на этом не остановился и объявил перед Рейхстагом, что за заслуги перед христианством, он принимает парня в орден Золотого руна[74]. Награждая, по сути, самым влиятельным и почетным орденом всей Европы. Круче него в те годы не было ничего. Вообще. Строго говоря награждал не сам Фердинанд, а его брат, Карл V, который до своей смерти в 1558 году являлся гроссмейстером ордена.
Но сути это не меняло.
Не очень ценные, но достаточно интересные подарки. Во всяком случае для того, чтобы подразнить Рейхстаг и спровоцировать довольно многие силы в его владениях выступить в поход…
Глава 8
1557 год, 29 июля, Тула
Долгая дорога домой наконец-то подходила к концу.
Андрей стоял на носу своего передового ушкуя и с некоторой тревогой смотрел на приближающийся город. Дракон был снять.
Викинг закончился.
– Так крепче, воин, сжимай топор, врываясь во вражеский строй. Наш ярл неистов в сечи как Тор. Мы вернулись домой… – тихо прошептал воевода слова из песни Сколота.
Себе под нос.
Но несколько человек, стоявших рядом, скосились на него. Впрочем, лишь на мгновение. После рейда на Истанбул они верили в своего командира абсолютно. Князь-чародей доказал в деле, чего он стоил. Во всяком случае в их глазах. Ведь уходя на юг они думали, что идут на верную и в общем-то бесславную смерть.
А вернулись многие. И обрели совершенно невероятную, сказочную славу, расходящуюся могущими волнами по всей округе. Как по морям, так и по степям.
Его люди привыкли к странностям.
Его люди приняли его странности."
"И, по сути, уже не обращали на них внимания. Хотя, конечно, обсуждали. Ибо, несмотря на столько лет в этом мире, Андрей все еще оставался чужим. Как в языковом плане, так и поведенческом. Но своим чужаком. Полезным. Благословенным. Благодатным.
