Он хотел остаться, сесть с ней за ужином, побыть с ней до того момента, как замрет последний аккорд последнего танца, обратить все внимание на нее. Однако это не сильно поможет ему и увеличит возможность катастрофы.
Теперь ей не грозил скандал. Тивертон согласился с тем, что мисс Мэндевилл не могла вести тайную жизнь. Он согласился с тем, что Крофтон, наверное, выдумал всю эту историю из-за того, что ему отказали. Трис встретил Пью и убедил его в том же.
Тивертон, конечно, собирался ухаживать за Крессидой, это было неприятно, но не имело большого значения.
Сцена была подготовлена, и теперь оставалось разыграть пьесу с подобающими формальностями. Завтра он напишет сэру Артуру, попросит разрешения ухаживать за его дочерью и путешествовать вместе с ними.
С точки зрения света это будет поспешное сватовство, но не скандальное, и когда об этом формально объявят в Сент-Рейвенз-Маунт, никто не будет этим шокирован.
Все готово, и теперь он может уехать. Танцевать с другими женщинами ему не хотелось.
Крессида удивленно смотрела, как Трис уходил.
Условия пари выполнены, и он ушел прочь. В самом деле полезно узнать, как мало она значит для него. Его широкие плечи и прямая спина, исчезающая в дверях, – именно так она видит его в последний раз.
Девушка не отрицала, что ее сердце разбито, но она знала, что раны затянутся. Даже если нет – все равно это будет лучше, чем жить, как леди Пью, радуясь редким проявлениям внимания и притворяясь, что не знаешь о неверности своего любимого.
Уже на заре она готовилась в своей комнате ко сну.
Вечер отнял у нее силы, а в памяти всплыла картинка, как в последний раз она снимала это зеленое платье.
Борясь со шнурками и корсетом…
Руки Триса на ее спине…
Тот первый поцелуй…
Трис всегда был таким честным с ней, что она не могла винить его. Он никогда не принуждал ее ни к чему. Ночь страсти была ее идеей, а не его. Она вспомнила, как деликатно он дал ей понять, что это ничего не значит для их будущего.
Как несправедливо винить его за то, что он – не один из этих благопристойных джентльменов из Мэтлока, за которого она могла бы выйти замуж.
Как нелепо предполагать, что он будет счастлив, живя другой жизнью. Она не хотела принять его жизнь, так почему он должен хотеть жить ее жизнью?
Крессида отпустила служанку и легла в постель, решив думать только о том, что нужно сделать завтра для их успешного путешествия в Плимут.
Однако разум не подчинялся ей, и она, несмотря на усталость, не могла заснуть.
