— А учитывая обстоятельства, я привлеку тебя еще и к делу о финансовых махинациях братца. И если в деле о клевете ты можешь отделаться административной ответственностью, то вот тут тебе светит вполне реальный срок.
— Я беременная! Ты не можешь так поступить со мной, — взвизгивает Эльза.
— Вот именно потому, что ты беременная, я и даю тебе возможность сделать все с минимальными для тебя потерями, — хладнокровно улыбаюсь, видя как вытягивается ее лицо. — Воспринимай это как еще одну роль. Роль раскаявшейся суки. У тебя есть время до конца недели, чтобы все это устроить.
— На телевидение не так-то просто пробиться.
— Ой, давай без этого, Эльза, — отсекаю грубо. — Уверен, ты справишься.
Оставив за собой последнее слово, разворачиваюсь и быстрым шагом иду к парковке, где бросил свою машину. Теперь, когда все карты открыты, мне нужно работать. Да, сейчас будет проще потушить все пожары, которые начал брат, но все же урон от его действий — и финансовый, и репутационный — может оказаться куда больше, чем мы предполагаем.
В офисе я задерживаюсь до позднего вечера. Сообщаю всем, что Дмитрий больше с нами не работает и никто не имеет права передавать ему какую-либо информацию о компании. Потом собираю традиционное совещание. Через пару дней мне нужно будет улететь во Владивосток, чтобы посмотреть на новое помещение для склада, где будут хранится грузы, которые идут в Китай, а до этого я должен понимать, что все в офисе понимают, что делать в мое отсутствие.
Уже когда сажусь в машину, ощущая моральную и эмоциональную усталость, отчаянно хочу поехать к Аделине.
Или хотя бы позвонить ей. Хочу рассказать ей о предательстве брата, хочу попросить прощения… Но я понимаю, что не имею на это право. Она ясно дала понять, что для нее все кончено. И она заслуживает того, чтобы я уважал ее выбор.
С психологической точки зрения присоединиться к ее заявлению на развод было самым сложным, что я когда-либо делал. Но я понимал, что мое упорство сейчас не будет иметь никакого результата — раны слишком свежи.
И я слишком уважаю Аделину, чтобы усложнять для нее процедуру и без того унизительного развода.
Когда я был маленьким, мама, умирая, сказала мне одну вещь, которую я запомнил на всю жизнь: «Отпустить того, кого любишь — самое сложное решение. Но порой оно — единственный путь к счастью. И своему собственному, и для другого человека. Ты тоже должен отпустить меня, мой мальчик. Но я навсегда останусь в твоем сердце».
Мама умерла через два дня после этого разговора.
